Роза для короля - Евгения Белякова

– Ага, – ответил юноша, подавая барду руку. Тот поправил чехол с лютней на спине и забрался в седло.

«Насколько люди, делающие вместе что-то важное, могут доверять друг другу?», – подумал Гринер.

Дорога постепенно начинала забирать вверх, и магичка объяснила, что они въезжают на плато. Они пересекали его лишь по самому краю, и, хоть и старались ехать быстрее, провели на нем четыре часа. Гринер решил, что никогда-никогда не забудет ощущение, когда ветер свистит в собственных костях. Так, по крайней мере, ему казалось – постоянный, сильный ветер продувал насквозь, сколько бы одежды они на себя не нацепили. Но к началу вечера, когда они подъехали к краю плато, все страдания были вознаграждены. Перед путниками открылся потрясающий вид: даже Гринер отвлекся от запутанных мыслей, услышав восторженные восклицания барда. Ему подумалось, что это плато словно бы отрезало унылую и холодную равнину, которую они пересекли, от сказочной страны сверкающих шапками снега гор впереди, елей-великанов, темно-зеленым бархатом покрывающих склоны и долины, полной сияния ручьев. Гринер не раз видел и снег, и пенящиеся во льду ручьи, и горы… но все вместе, именно здесь – было необъяснимо куда более красиво, чем просто зимний пейзаж.

Тео показала налево, туда, где плато понижалось и встречалось с невысокими горами. Там текла река, собравшая в себя все ручьи этой волшебной долины.

– Обычно проезжают там. Вдоль реки наверняка остались дороги.

– А тут? – спросил бард, высовываясь из-за плеча Дерека. Конь Гринера стал уставать и Рик пересел, когда они почти подъехали к краю плато.

– Тут… – Тео спешилась и подошла к краю обрыва. Трудно было определять на глазок, но Гринер сказал бы, что до земли несколько миль. – Слишком высоко.

– Но у нас вырастут крылья, – серьезным тоном предположил бард.

– Почти, – ответила магичка и обратилась к ученику: – Гринер, справишься со своим конем?

– А? Что? Думаю, да.

– Только накинь ему на глаза что-нибудь сначала.

– Ты это несерьезно, – присвистнул бард.

– Тебе тоже на голову плащ накинуть?

Бард покачал головой и послушно слез на землю. Потянулся, помассировал бедра. Маги тем временем позаботились, чтобы животные не видели того, что должно было произойти.

– Так мы сэкономили почти пол дня. – Пояснил Дерек, хотя и так было понятно. И, хотя Гринер боялся, что не справится – он поднимал вещи и потяжелее коня, но опускать живое существо с такой высоты… – он ни за какие коврижки не согласился бы ночевать тут, на промозглом, неумолкающем ветру.

«Хороший выбор, ничего не скажешь – отморозить пальцы или расшибиться в лепешку».

Кони стояли спокойно. Тео взяла своего за поводья и пошла вперед. Гринер невольно задержал дыхание, когда она ступила в пустоту… но не упала. Сделала несколько шагов вперед, будто под ногами у нее была невидимая опора и проверила, полностью ли перешел конь. А затем стала медленно опускаться. Гринер зачарованно следил, как за краем обрыва скрылся круп коня. Дерек кашлянул, и юноша пошел следом.

Оказалось все не так страшно, как предполагал Гринер. Где-то посередине пути его конь всхрапнул, но этим и ограничился – все время, пока спускался, юноша приговаривал коню на ухо «Хороший мальчик, да, хороший», и тот терпел странные ощущения. Когда его ноги коснулись земли, Гринер вытер пот со лба. «Зато согрелся», – подумал он.

Дерек спускался последним. Рик стоял рядом, вцепившись в поводья мертвой хваткой – и, кажется, зажмурив глаза.

– Все, – сказал Дерек, стаскивая плащ с глаз коня.

До заката оставалось несколько часов и ставшая неожиданно очень словоохотливой Тео принялась объяснять попутчикам, как себя можно вести с горцами, а как нельзя.

– То, как живущие южнее реагируют на коверкание названия их деревни – это еще цветочки, – заявила она, ухмыляясь. Гринер коротко хохотнул. – Эта, кстати, называется Кар-Кеаг. Мы – приезжие, а, значит, почти что гости. Я поясню. Почти – пока нас не пригласят в Общий Дом и не предложат выпить меда. После будет легче. Вообще горцы очень гостеприимны, готовы поделиться всем, что имеют, но есть правило трех «нет».

– Всего трех? – съязвил Гринер.

– Их женщины – нет. Их оружие – нет. Их Боги – нет. Насчет последнего… Мы можем верить в кого угодно, они знают, что жители равнин поклоняются Древу и… Близнецам. – Тео повернулась в седле и пристально посмотрела на Рика. – Но малейшая попытка заставить их переменить веру…

– Да что я, похож на идиота, – пробурчал бард.

– Вот и хорошо. В остальном, если заметите недовольство – говорите мне. У меня там есть… связи.

Тут Дерек громко фыркнул. Гринер заинтересованно глянул на наставника и тот, приложив руку ко рту и притворяясь, что шепчет, довольно громко объяснил:

– У нее там шестеро кровных братьев, которых она победила то ли в драке, то ли в пьянке…

– Всего понемногу, – Тео рубанула рукой воздух, закрывая тему. – И скрестите пальцы, или молитесь Богам, или не знаю что – чтобы мы ни одного из них не встретили. Потому что тогда мы тут застрянем на неделю.

Снега вокруг лежало куда больше, чем на равнинах. Но дорога была расчищена и постепенно расширялась. По обе стороны от нее рос густой лес. На обочине стали попадаться каменные изваяния в половину человеческого роста – старые, полустертые, так что Гринеру стоило некоторого труда понять, кого конкретно они изображают. Пару он различил: мужчину со скрещенными руками, между которых трепетала птица и старца с одной рукой. Впрочем, может, она просто откололась.

Впереди показалось селение и Гринер даже чуть приподнялся в седле, чтобы лучше видеть. Кар-Кеаг опоясывал высокий частокол, но вышек было всего две; юноша, заглянувший таки из любознательности в книгу о военных укреплениях, которую читал Дерек, сделал вывод, что защищаются тут скорее от диких зверей, чем от нападений разбойников. Ворота были широкие, створки разрисованы переплетающимися змеями и птицами, а навес над ними был увенчан красными языками огня, вырезанными из дерева настолько искусно, что Гринер уж было подумал, что они поспели как раз к пожару. Впечатление усиливалось оттого, что на ворота падал свет закатного солнца.

Стоящий на вышке воин окликнул путников на своем языке. Тео что-то ответила, воин махнул рукой и почти сразу ворота открылись, пропуская их внутрь.

Гринера поразило то, что внутри было очень чисто, и дома были просто огромные. Не высокие – в два этажа, – но очень большие, распластавшиеся по земле. Дверные косяки, ставни окон и коньки крыш были выкрашены все в тот же ярко-алый цвет.

– В таких домах живет по нескольку семей, – объяснила Тео, будто догадавшись, о чем думал Гринер. Она спешилась и приняла странную позу – чуть выставила правую ногу вперед, будто шла против сильного ветра.

Через минуту Гринер, понял, почему. Воин, что приветствовал их с вышки, спустился вниз и с разбегу бросился обнимать Тео, по-медвежьи, сжимая в своих лапищах. Если б она не упиралась ногой, то упала бы от силы толчка, когда воин в меховых одеждах врезался в нее.