Отдай мое сердце - Макс Фрай

– Как же приятно иметь дело с человеком, который понимает тебя с полуслова! – улыбнулся Гэйшери. – За что вас люблю: всегда ловите на лету и сразу отправляете в пасть. Но большинство событий, оставшихся в вашей памяти, все же имели место. Вы же не знали, что этот человек исчез, поэтому делали все, что действительно делали. Вели поиски, разговаривали с подозреваемыми, искали древнюю рукопись, ловили хулиганов, писали в газету, или чем вы там еще занимаетесь в этом своем смешном тайном обществе… в смысле сыскном агентстве. Неважно. Факт, что отменились только последние поступки этого человека. Все, что произошло при его участии за последние два дня.

– То есть рукопись я все-таки нашел? – взволнованно спросил Шурф.

Кому что, а голому – баня, так в подобных случаях говорят.

– Нашли, наверное, – равнодушно ответил Гэйшери. – Ну или потом найдете, благо помните, где искать. Я не знаю деталей. Извините, но они всегда были мне неинтересны. Мне подавай самую суть.

– То есть леди Атисса на Темной Стороне не исчезла? – спросил я. – И Корва там навсегда не остался? И леди Шумана жива?

– Вероятно, – Гэйшери пожал плечами. – Вам лучше знать, что именно он натворил. Вернее, чего не смог натворить по причине отсутствия.

– Это было невероятно красиво, – вдруг сказал леди Сотофа. – И кажется, я поняла, как это делается. Хотя не уверена, что повторю с первой попытки…

– С первой попытки я и сам не повторю, – усмехнулся Гэйшери. – Для этого нужно особое вдохновение, – и, подмигнув мне, добавил: – И очень сильное желание пустить пыль в глаза! Вам хотя бы понравилось? Я только ради вас старался. Ну и чуть-чуть ради себя.

– Понравилось – не то слово, – честно признался я. – Действительно лучшие в Мире качели. И ослепительная звезда… Хотя по сути я так ни хрена и не понял. Но это как раз неважно. Мне еще раз пятьсот объяснят, и я смогу сделать вид, будто начинаю догадываться. А потом на что-нибудь отвлекусь.

– Я тоже не поняла, – сказала Базилио. – Когда тебе будут пятьсот раз объяснять, позови меня, пожалуйста. Я тоже послушаю. Ладно?

– На самом деле это только на практике осуществить сложно, а в теории очень легко, – утешила ее леди Тайяра. – Сейчас выведу формулу преобразования реальности методом отложенного вычитания одного или нескольких компонентов, и ты все сразу поймешь.

Она взяла один из листов бумаги, ворох которых окружал ее плотным кольцом, и принялась что-то писать, Базилио уткнулась носом в ее записи, а я инстинктивно отодвинулся, чтобы нечаянно не увидеть даже короткий обрывок обещанной формулы. Вот что гарантированно свело бы меня с ума.

* * *

Вынужден признаться, что в финале этого дурацкого, бесконечно длинного и каким-то непостижимым для меня образом отчасти отмененного дня я совершил обычную роковую ошибку: отправился в спальню, разделся и лег в кровать. Думал, что накопившаяся усталость объединит усилия с тремя стаканами вина, и уж вместе-то они меня одолеют. В смысле усыпят. Полный провал: оказавшись под одеялом, я тут же принялся ворочаться с боку на бок, тщетно пытаясь разогнать по темным углам бессознательного воспоминания о недавних событиях. Бессознательное отчаянно сопротивлялось, и его можно понять. Кто же в здравом уме такой ужас к себе в темный угол пустит.

Проворочавшись примерно час, я поднялся, накинул домашнее лоохи, прихватил одеяло и отправился на крышу в надежде, что предрассветный осенний холод, твердая черепица и вынужденно неудобная поза мигом меня усыпят. Метод надежный, проверенный, сразу мог бы им воспользоваться, просто вставать было лень.

На крыше сидели двое. Я сперва не разобрал, кто именно, только удивился: вроде бы, все давно разошлись. Неужели передумали и вернулись? Тоже, что ли, мучаются бессонницей, как я?

Потом парочка одновременно обернулась, и оказалось, что один из них Гэйшери, но в этом как раз ничего удивительного, он же полдня продрых. А вот что рядом с ним сидела Меламори, это вышел знатный сюрприз. В первый момент я подумал, она вернулась по-настоящему, наяву, целиком, но потом по привычке посмотрел на нее боковым зрением и увидел, что контур ее силуэта не просто мерцает, как у обычных сновидцев, а натурально сияет, как будто она проглотила фонарь.

– Ты решила увидеть во сне Ехо и нашу крышу? – спросил я. – И правильно. Чем ты хуже разных посторонних сновидцев из не пойми каких далеких реальностей. Можешь ведь, когда хочешь! Давно было пора.

– Вообще-то мне строго-настрого запретили использовать этот метод, – сказала Меламори. – Он слишком простой и грубый. И среди настоящих мастеров, что тубурских, что уандукских, считается низким стилем: так может почти любой дурак. Зато легко, приятно и увлекательно, а значит, большой соблазн для начинающих. Мои буривухи считают, что если я хочу научиться чему-то стоящему, не следует идти по самому простому пути. Они, конечно же, правы, это я и сама понимаю. Но я никогда не была образцовой студенткой. На то и учительские запреты, чтобы их нарушать. Тем более, что присниться тебе по правилам у меня по-прежнему не получается. Ты что, вообще никогда не спишь?

– Изредка, короткими урывками, подскакивая от каждого шороха, чокнусь скоро от жизни такой, – пожаловался я, усаживаясь рядом с ними. Спросил: – Я не помешал? – и тут же добавил: – Хотя если помешал, все равно хрен уйду.

– Вот это правильный подход! – одобрил Гэйшери. – Я с самого начала говорил, что вежливость вам не к лицу.

– Я вообще-то к тебе пришла, – сказала Меламори. – В смысле собиралась увидеть во сне именно тебя. Но почему-то очутилась не рядом с тобой, а на твоей крыше. А здесь у тебя такое… в смысле, такой прекрасный удивительный гость!

– Да, я вполне ничего, – подтвердил Гэйшери. – Уж если кому приснюсь, обо всем на свете можно забыть.

И ведь не поспоришь.

– У меня сердце не на месте из-за того дурацкого кошмара, который на тебя наслала, – призналась Меламори. – Такое свинство даже не с каждым врагом можно себе позволить. Теперь сама не понимаю, что на меня нашло.

– Забудь, – отмахнулся я. – Это Атисса тебя заколдовала. Но вряд ли со зла. Просто связалась с плохим парнем, научилась у него разным глупостям, и тут ты подвернулась под руку…

– Но я же ей просто приснилась!

– Это делу не помеха, – авторитетно сказал Гэйшери. – Наоборот, нет ничего проще, чем заколдовать собственный сон.

– Очень на нее похоже, – вздохнула Меламори. – Заколдовать вместо того, чтобы обрадоваться встрече. Или хотя бы спросить, как у меня дела.

– Плюньте, юная леди, – посоветовал ей Гэйшери. – Просто махните рукой. Подумаешь, ну заколдовала вас какая-то эксцентричная ведьма, по забавному стечению обстоятельств, ваша родная мать. Кстати, если бы моя в свое время такое устроила, я бы за нее только порадовался, что так интересно живет вместо того, чтобы по мне скучать.

– Вот с этой точки зрения я на поведение окружающих никогда не смотрела, – невольно улыбнулась Меламори.