Белая чума - Фрэнк Герберт

Викомб-Финч посмотрел на Стоунера.

– Они могут сделать наиболее обещающий прорыв из всех, достигнутых до сих пор.

– Могут, – сказал Стоунер. – Ты не убежден в этом.

– Я ученый! – запротестовал Викомб-Финч. – Я должен видеть доказательства.

– Тогда почему ты считаешь их подход многообещающим?

– Он делает упор на вирусные ДНК, во-первых. Все мы знаем, что они должны иметь какое-то значение. Кроме того, такой подход делает явные шаги в клеточную систему.

– Мне не видны эти шаги, – сказал Стоунер.

– Главной бумажкой в этом бумажном вихре является блокирование энзимов, – сказал Бекетт.

Стоунер бросил молниеносный взгляд на него, затем на Викомб-Финча. Он отметил этот комментарий, и было ясно, что он повторит его премьер-министру.

– Вирусные ДНК могут быть связаны с бактериальными ДНК прямым процессом, – сказал Викомб-Финч. – Все потомство бактерии будет содержать вирусную ДНК и все сообщения, записанные в этой вирусной ДНК.

– Сообщение, – сказал Стоунер бесцветным голосом.

– Она встречается с участком человеческой цепочки ДНК, который определяет, кто хозяин женского пола, – сказал Викомб-Финч. – Вирусная ДНК, как мы думаем, встраивается в эту клеточную основу и отсоединяется от своего бактериального носителя.

– Сообщение передано, – сказал Бекетт.

– И вы знаете, как это происходит? – спросил Стоунер.

– Теперь мы можем пойти по ее следу, – сказал Бекетт. – Мы начнем предвидеть форму процесса очень быстро.

– Как быстро, черт возьми? – Стоунер пристально смотрел на Бекетта.

Бекетт только пожал плечами.

– Мы работаем над этим так быстро, как только можем.

– Мы твердо уверены в условиях, при которых она воспроизводится, – сказал Викомб-Финч. – Не забывайте, что чума пролиферирует в присутствии антибиотиков.

– Мы впадаем в нетерпение, – сказал Стоунер.

– Как раз сейчас ваше нетерпение удерживает нас от нашей работы, – сказал Бекетт.

Стоунер оттолкнул кресло и поднялся на ноги.

– Может кто-нибудь скажет моему водителю, что я готов ехать?

Викомб-Финч поднял руку и увидел, как заместитель торопливо встал и покинул комнату.

Стоунер повернулся и посмотрел на Викомб-Финча.

– Ты действуешь на меня, как удав на кролика, Уай. Моя бы воля, мы бы взяли и сожгли всех вас. Потом стерилизовали бы территорию и попытались начать все сначала.

– Совершая еще раз все те же ошибки, – сказал Бекетт, обходя стол.

Стоунер перевел свой холодный внимательный взгляд на Бекетта.

– Может быть и нет. Мы можем сделать научное исследование преступлением, которое карается смертной казнью.

Развернувшись, он вышел из комнаты, даже не поглядев на заместителя, который распахнул перед ним дверь.

Бекетт стоял рядом с Викомб-Финчем, глядя, как за Стоунером закрывается дверь.

– Как ты думаешь, что он скажет премьер-министру? – спросил Викомб-Финч.

– Он скажет, что у нас есть новая теория, которая может быть и удачной, но правительство должно подождать, что получится.

– Ты действительно так думаешь? – Директор посмотрел на Бекетта, затем нагнулся над столом и поднял трубку.

– Очень научный подход – подождать, пока не появятся доказательства.

Викомб-Финч сказал, глядя на свою трубку:

– Скажи мне, Билл, это было то, что вы, ребята, называете «подсыпать снежку»?

– Никоим образом.

Директор поднял глаза и встретился взглядом с Бекеттом.

– Тогда я хотел бы, чтобы ты ставил меня в известность перед тем, как вывалишь такую кучу, как сейчас. Особенно двухсторонние намеки.

– Ты, конечно, не ставишь под сомнение…

– Конечно, нет! Я просто не уверен, поделился бы я этим со Стоуни.

– Оно прошло прямо мимо его ушей.

– Да, я уверен, что в этом ты прав. – Викомб-Финч взглянул на сотрудников, которые медленно покидали комнату, ни один из них не встречался взглядом с директором.

– Но у него есть здесь свои шпионы, и один из них наверняка объяснит ему это.

– Тогда он узнает как о кнуте, так и о прянике.

– Политики не любят кнутов в руках у других людей. Пряников тоже, кстати.

– Мы слишком возбуждены скрытым смыслом идеи, – сказал Бекетт.

Викомб-Финч взглянул на Хаппа, все еще сидевшего в большом кресле. Комната уже была почти пуста.

– Я думаю, что доктор Хапп не возбужден так, как ты, Билл. Доктор Хапп, кажется, задремал.

– Ну так что ж, черт побери! – воскликнул Бекетт. – Мы работали всю ночь.