Двурожденные. Книга 3. Браслеты Скорби - Брендон Сандерсон

Приверженцы Выжившего вроде самой Мараси относились к Гармонии иначе. Да, Он был Богом, но для них являлся скорее силой, чем благожелательным божеством. Он находился где-то там, но мог с одинаковой вероятностью помочь и жуку, и человеку, поскольку они представлялись Ему одинаковыми. Если и впрямь требовалось чего-то добиться, молиться надо было Выжившему, который – каким-то образом – превозмог даже смерть.

Мараси поморщилась – над ней трудилась Ме-Лаан.

– Хм, да, – проговорила кандра. – Очень интересно.

Мараси лежала на полу, возле дверного проема, под головой вместо подушки был свернутый жакет. Ветер дул не очень сильно, поскольку они двигались не слишком уж быстро, – впрочем, пропеллеры все равно изрядно шумели.

Ме-Лаан весьма непристойным образом располосовала униформу Мараси, так что самые важные части тела лишь с большой натяжкой можно было считать прикрытыми. Но никто не обращал на это внимания, и Мараси не стала спорить. Кроме того, это вызывало куда меньшее замешательство, чем то, что с ней делала Ме-Лаан. Кандра присела над Мараси, приложила руку к ране, и в нее потекла превратившаяся в жидкость плоть сверхъестественного существа.

Очень похожим образом Ме-Лаан вскрывала замок, и Мараси невольно ощутила себя просто очередной головоломкой. Ржавь, она чувствовала, как Ме-Лаан тыкается туда-сюда трансформировавшимися в щупальца отростками плоти.

– Я умру, верно? – тихо спросила Мараси.

– Да, – ответила Ме-Лаан. Ее лицо озарял свет маленького фонаря. – С этим я ничего не могу поделать.

Мараси зажмурилась. Поделом ей, нечего было изображать законника из Дикоземья и бегать под пулями, считая себя неуязвимой.

– Как она? – послышался голос Ваксиллиума.

Открыв глаза, Мараси увидела, что он склонился над нею, и поняла, что краснеет из-за того, что почти обнажена. Ну разумеется. Ее последней эмоцией будет досада из-за проклятого Ваксиллиума Ладриана.

– Хм? – Ме-Лаан вытащила руку, и ее плоть снова наросла поверх хрустальных костей. – Я нашла дыру во внутренностях – как ты и предполагал. Зашила покрепче, используя кишечные струны, которые изготовила из запасных внутренностей, и сделала заплатку из кусочка своей плоти.

– Она отторгнет плоть.

– Не-а. Я откусила чуточку и воспроизвела ее кожу. Ее тело решит, что это ее собственная кожа.

– Ты… съела часть меня?! – воскликнула Мараси.

– Ух ты! – восхитился Ваксиллиум. – Это просто… ух ты.

– Ой, ну да, я невероятная, – согласилась Ме-Лаан. – Прошу прощения. – Она вытянула руку в сторону открытого проема корабля и выпустила прямо за борт струю чего-то отвратительного.

– Пришлось высосать кое-что из нее, чтобы все очистить. Самый безопасный способ. – Она посмотрела на Мараси. – Ты у меня в долгу.

– Ту часть меня, что ты… э-э-э… съела? – спросила Мараси.

– Нет, это вытекшее, – пояснила кандра. – Приживленный кусочек над раной должен продержаться, пока ты не исцелишься сама. Я объединила его с твоими венами и капиллярами. Будет зудеть, но ты не чеши, а если вдруг начнется некроз, дай мне знать.

Собравшись с духом, Мараси осторожно потрогала рану, но нащупала лишь тугую плоть, похожую на шрам. Она почти не болела, скорее ныла, как синяк.

– Ты же сказала, я умру! – садясь, с изумлением сказала Мараси.

– Конечно умрешь. Ты смертная. Не могу же я превратить тебя в кандра путем простого… Ох, ты спрашивала про сегодня! Проклятье, детка! Эта пуля едва тебя задела.

– Ты ужасная, – с укоризной проговорила Мараси. – И сама это понимаешь.

Ухмыльнувшись, Ме-Лаан кивнула Ваксиллиуму, который протянул руку, чтобы помочь Мараси встать. Она попыталась привести в порядок свою униформу, но Ме-Лаан разрезала ее таким образом, что сохранить скромность было трудно. Придется подыскать что-нибудь другое, только как же переодеться в тесном пространстве корабля?

В конце концов Мараси решила на время ограничиться тем, чтобы держать одну руку на талии, не давая брюкам упасть. Однако Ваксиллиум предложил свой туманный плащ, и, поколебавшись мгновение, Мараси его надела.

– Спасибо, – поблагодарила она и почувствовала себя еще большей дурочкой: оказалось, что Ваксиллиум и сам носит повязку на левой руке. Неужели в него тоже попали во время сражения?

Ваксиллиум кивком указал на переднюю часть корабля, где Аллик сидел, задрав ноги на приборную панель и откинувшись на спинку кресла. Из-за маски было невозможно прочитать выражение его лица, но поза, как решила Мараси, свидетельствовала о задумчивости.

– Тебе хватит сил поговорить с ним? – спросил Ваксиллиум.

– Полагаю, да. Немного кружится голова, и еще очень стыдно. Но в остальном со мной все в порядке.

Ваксиллиум с улыбкой взял ее за руку:

– Штырь Ре-Луура у тебя?

– Да. – Мараси нащупала в сумочке и достала штырь.

– Они ведь разрушаются, когда находятся вне тела? – Ваксиллиум бросил взгляд на Ме-Лаан, которая проигнорировав прекрасные удобные кресла, устроилась в проеме, свесив ноги за борт.

– Откуда ты об этом знаешь? – с удивлением спросила кандра.

– Из книги, которую дал Железноглазый.

– А, точно. – Ме-Лаан помрачнела. – Эта книга. Знаешь, лорд Рожденный Туманом ошибся, написав ее.

– Как бы там ни было, я ее прочитал.

Ме-Лаан со вздохом выглянула наружу.

– Чем дольше Благословение остается вне Ре-Луура, тем оно слабее. Но они мощные и какое-то время могут продержаться, – кроме того, даже если Благословение деградирует, штырь все равно восстановит его рассудок. Он лишь потеряет… некоторое количество воспоминаний. – На последних словах голос кандра надломился, и она отвернулась.

– Что ж, мы его заполучили благодаря тебе, – повернувшись к Мараси, сказал Ваксиллиум. – А я нашел сестру. Так что нужно возвратиться в Элендель и разобраться в том, что известно Аллику.

– Нужно, – согласилась Мараси. – Но твой дядя…

– Ты слышала наш разговор с Тельсин?

– В достаточной мере.

Если бы еще не отвлекал страх приближающейся смерти.

«Все из-за глупых шуток кандра».

– И что ты думаешь? – спросил Ваксиллиум.

– Не знаю. Мы ведь пришли сюда ради штыря и твоей сестры.

– Нет, – тихонько возразил Ваксиллиум. – Мы пришли, чтобы остановить Костюма.

Мараси кивнула, потом покопалась в сумочке и выудила блокнот, который взяла из кабинета Айрича. Пролистала до страницы с картой и развернула так, чтобы ее мог видеть и Ваксиллиум.

На карте имелось место, недвусмысленно обозначенное «Второй участок», – что-то вроде базового лагеря в горах. А там, где черными точками были отмечены особо высокие пики, – запись, сделанная рукой Айрича: «Храм предположительно здесь».