Пылающий мост - Виктория Угрюмова

– Приветствую тебя, Древнее существо. Прости, но не знаю, как тебя зовут.

В нынешние – смутные и странные – времена Терджен вел себя не так, как обычно. Он вообще сильно изменился после смерти Чаршамбы Нонгакая и после того, как столкнулся лицом к лицу с Кахатанной.

– Знакомьтесь. – Рогмо внезапно очнулся от своих размышлений. – Это наместник короля Грэнджера, советник Раурал. А это – Харманли Терджен, великий магистр ордена...

– Не нужно, не продолжай, – оборвал его гном. – Кто ж на Имане не знает орден Безумных хассасинов и его бессменного предводителя?

Терджен отчего-то смутился, не поняв, хвалит его гном или осуждает.

– Я к тебе, король Рогмо, на пару минут. Уделишь время старому знакомцу или нет возможности?

– Сейчас...

Рогмо спрыгнул со своего коня и обратился к Манакору и Терджену:

– Вы подождите меня во-он на той поляне, отдохните. А я скоро вас догоню. Ладно, Манакор?

– Конечно, ваше величество, – внушительно ответил тот, напоминая Рогмо, что ему не нужно обсуждать с подданными свои действия. Достаточно просто велеть.

– Ну, езжайте. – И Рогмо махнул рукой.

Терджен невольно подумал о том, какой неограниченной властью и возможностями обладает этот на первый взгляд молодой человек. И впервые чуть было не позавидовал, хотя зависть была не в чести у великого магистра. Просто то, что он видел, существенно отличалось от прочих проявлений могущества, известных ему.

Триста эльфийских меченосцев с лунными клинками, верхом на белоснежных скакунах – это ведь просто невозможный сон, пришедший вдруг из далекого детства, когда он маленьким мальчишкой мечтал краем глаза увидеть хотя бы одного эльфа. Детям чужды взрослые проблемы – они не делят между собой землю, море и небо и вполне в состоянии жить бок о бок с ожившей легендой, не чувствуя своей ущербности. Глядя на эльфов, однорукий Терджен понимал, что люди ненавидят эльфов именно за то, что те так прекрасны.

– Что случилось, Раурал? – спросил между тем Рогмо у своего друга.

– Тоска случилась, Гаронман. Вот я и пришастал к тебе. Не обессудь...

Рогмо видел, что гном не договаривает самого главного, а времени у него не оставалось, и потому он пришел Рауралу на помощь.

– Ты понял, что мы больше никогда не увидимся, и решил попрощаться?

– Что-то вроде того, Гаронман. Нас, Древних, не обманешь. Мы свою смерть чуем, чему я вовсе не рад. Предпочел бы неведение, но, увы, нас никто не спросил об этом. Не хочу думать, что будет с тобой. Может, это меня в шахте завалит или ветал сожрет. Но только проститься нам с тобой обязательно нужно. Расставаясь, должен ты знать наверняка, что я тебя люблю как родного, как если бы ты был гномом. Что тот, кто переживет другого, все расскажет остальным друзьям. Давай руку, полуэльф. Ты ведь все равно слишком живой и теплый, чтобы быть эльфом. И за что на тебя свалилась эта тяжесть, Гаронман? Если выживешь ты, то Каэтане передай, что сам захочешь... Все будет верно.

– Если выживешь ты... – начал было Рогмо, но Раурал тоскливо на него посмотрел:

– Знаю я, все знаю. Может, оно и глупо – вот так, задолго до события прощаться. Но еще глупее не проститься, когда возможность эта была. Ну, обнимемся, что ли?

Манакор Гаронман – истинный эльф по крови – со странным выражением лица смотрит, как в нескольких сотнях шагов от того места, где остановился отряд эльфов и людей, его король обнимается с плачущим и улыбающимся гномом.

В отличие от гномов эльфы никогда не плачут, а улыбаются крайне, крайне редко.

Что же это за соленая капля тяжело сползает на трепещущую бабочкой улыбку на губах Манакора?

* * *

Этот талисман сопротивлялся еще отчаяннее, чем предыдущие. Добытый из-под песка, из какого-то старинного тайника, что неясным образом не заметил в прошлый раз Джоу Лахатал (и слава судьбе, что не заметил, сказал Змеебог), он предлагал Каэтане такие вещи, что она даже приостановилась на секунду – послушать. Очень уж забавно все это у него получалось. Впрочем, даже мир Тайара, обещанный в качестве бесплатного приложения к основному подарку, не подействовал искушающе, и талисман, дико завизжав, распался на две половины под ударом сверкающего Такахая.

Каэтана вытерла влажный лоб.

В пустыне Урукура, в отличие от Джемара песчаной, зыбкой и наполненной миражами, было еще жарче. И даже Аврага Дзагасан, использованный на сей раз в качестве средства передвижения, а вернее – переползания, шипел недовольно, требуя воды.

После гибели вайделотов оазис как-то сам собой высох. Озеро ушло в пески, храм уже наполовину занесло, и только могущество Джоу Лахатала открыло ход к тайнику. Сама Каэ копала бы тут до скончания века.

Когда талисман перестал существовать, А-Лахатал, отправившийся с братом в это путешествие, воздел над бывшим озером руки, и откуда-то из-под белого, раскаленного песка фонтаном ударила в пылающее небо прохладная вода. Мутная лужа становилась все больше и больше, расползаясь вширь, и мусор пеной всплывал на поверхность, но А-Лахатал, счастливо улыбаясь, уверил всех, что это явление временное. Через несколько дней все уляжется, и в этом месте снова возродится жизнь.

– Хорошо бы, – сказала Каэ мечтательно.

Они уселись верхом на Аврагу Дзагасана, и вдоволь напившийся Змей заструился своим нескончаемым телом, перетекая с бархана на бархан.

Глядя на эти бесконечные горы песка, она внезапно ощутила острую тоску по снегу – голубовато-белому, холодному и пахнущему фиалками и свежестью.

– Ты плохо выглядишь, – обратился к ней А-Лахатал, когда развалины храма и возникающее из небытия озеро остались позади. – Я дольше других тебя не видел, и мне лучше видно. Остальные, верно, постепенно привыкли. Ты устаешь от этих вражьих талисманов?

– Наверное, – рассеянно откликнулась она.

– Или тебя мучит что-то другое? – не отставал А-Лахатал.

– Может быть...

– Скажи мне, Каэ, дорогая, а вдруг я смогу тебе помочь?

– Спасибо, но ничего не нужно, – улыбнулась она печально и вымученно. – Я сама не знаю, что происходит со мной. Я больше не могу без этого жить, просыпаюсь каждую ночь оттого, что плачу навзрыд, – и кто бы ответил, чего мне так не хватает?

– Все уляжется, вот увидишь, все уладится, – пробормотал А-Лахатал. – Знаешь, мне очень больно, потому что я не знаю, чем тебе помочь. И поэтому, если ты вдруг придумаешь, скажи мне обязательно.

– Договорились, – кивнула она.

Наблюдая за тем, как движется к цели Аврага Дзагасан, Каэ сделала вывод, что для Древних существ пространство выглядит как-то иначе. Проводя в нем столько же времени, они умудряются как бы поглотить его. Возможно, это зависит и от невероятных размеров драконов и змеев. Скачущий во весь опор конь буквально через несколько секунд остался бы далеко позади, вздумай он вдруг устроить гонки с невероятным Змеем Земли.