Рыжее пророчество - Сергей Платов

Теперь настало время съедобной составляющей колдовства моих девчонок. На небе (не думал, что там хранятся такие запасы всякой всячины) что-то громыхнуло, и сверху посыпалась… соль пополам с головками чеснока. Возникшая перед глазами картина окончательно утратила хоть какой-то здравый смысл.

Неужели все закончилось? Не сговариваясь, медленно и неотвратимо мы с Сантаной повернулись к девчонкам.

– А что сразу мы-то? – как ни в чем не бывало возмутилась Лучезара.

– А хоть бы и мы, – пошла другим путем Василина.

– Но все равно хотели как лучше, – тут же подстроилась под сестру старшая.

– Не ругайте нас, а?

– Мы же больше не будем.

Не знаю почему, но ругаться совершенно не хотелось, я вдруг почувствовал, что безумно устал. Судя по всему, в жилах Сантаны бодрость также не бурлила. Во всяком случае, выговаривать девчонкам она тоже не стала.

Я махнул на все рукой и не торопясь (а куда теперь торопиться-то?) подошел к тому месту, где на протяжении довольно большого времени мне пришлось жить. Подобрал головку чеснока и с огромным удовольствием проглотил пару зубчиков, обильно сдабривая их солью. Чеснок был молодым, душистым и ядреным, таким, какой мне, собственно, и был нужен в данный момент.

Тут мои уши уловили глухой шум, идущий буквально со всех сторон. Так, чеснок с солью оказались не последним сюрпризом, который подкинули лисята. Совершенно непонятно как, но все городские дороги изменили свое направление и устремились в одну точку, наверное, вы угадали в какую. Что там девчонки говорили, на перекрестке трех дорог? Да это просто смешно! Вот на перекрестке сотни дорог – это их масштаб.

Конечно, первой примчалась бурлящая от негодования Селистена. Совсем не обращая внимания на отсутствие терема, она подлетела к дочкам и принялась их теребить. Убедившись, что они целы, переключилась на меня, а после на Сантану. И уже после того как прошлась по всей цепочке, с явным облегчением отшлепала Лучезару с Василиной. Напрасно они вопили, что великих колдуний воспитывать такими методами совершенно неприемлемо. Карающая рука матери поднималась и опускалась на мягкие места, и даже я, со своим авторитетом, не мог ничего поделать. На этот раз лисята получили по полной.

А потом для меня все было словно в тумане. Появился Антип с ратниками и тут же выстроил вокруг нас живую ограду. Это было очень кстати, так как к бывшей недвижимости премьер-боярина стекался буквально весь город. Ну да, сюда теперь ведут все кипежградские дороги. Ох и разговоров будет… Кому теперь докажешь, что сгоревший в одночасье терем, горы соли, чеснока, осиновые колья, окованные серебром, и странное поведение дорог – это не моих рук дело?

Помню, как сквозь ратный люд к нам прорвались Едрена-Матрена и Проша. Бывший пекарь нервно о чем-то расспрашивал, а женщина-гора отгоняла от меня своего докучливого супруга. В конце концов, именно она настояла на том, чтобы всем переместиться в ее трактир. И действительно, отдых требовался буквально каждому члену нашей компании, так что особенно никто с Матреной не спорил, тем более что все наше семейство только что лишилось крыши над головой.

По прибытии в трактир имени меня произошел вопиющий случай, который поверг всех присутствующих в шок. Чуть ли не впервые в жизни я предпочел еде сон.

Все эти разборки с Азнавуром доконали меня, и мой организм единогласно постановил, что хочет спать. Спорить с самим собой я не собирался и поэтому позволил уложить себя в уже знакомой комнате на втором этаже. Помню синхронный поцелуй близняшек в обе щеки, помню грустную улыбку Селистены, все, глаза закрылись сами собой. Даже героям время от времени нужен отдых.

* * *

Какое это блаженство – проснуться человеком в мягкой пуховой постели! В полной мере это можно ощутить, только проведя несколько недель в шкуре кота, который в лучшем случае спал на дереве, используя в качестве одеяла собственный хвост. Хотя, с другой стороны, в данный момент вспоминать былые похождения очень даже приятно. Сейчас вообще наступило самое замечательное время – торжественный финал приключения. Без ложной скромности хочу заметить, что я честно заслужил свою долю славы, восторгов и прочих непременных атрибутов жизни настоящего колдуна.

Но это все потом, а для начала мне необходимо умыться, переодеться и плотно перекусить. На голодный желудок принимать поздравления окружающих я категорически не согласен. Надеюсь, сегодня Матрена превзойдет саму себя и побалует меня чем-нибудь особенным. Хотя, положа руку на сердце, заявляю: меня очень даже устроит ее обычная стряпня, готовит хозяюшка неизменно вкусно.

Решительным движением я скинул с себя пуховое одеяло и покинул уютную кровать. Опа, меня ожидала небольшая проблема. На сундуке, стоящем рядом, я не обнаружил ни штанов, ни кафтана, ни прочих спутников цивилизованного человека. Единственной одеждой, оказавшейся в моем распоряжении, была простыня, которую я сдернул с только что покинутого мною ложа.

– Наверное, Матрена забрала, чтобы привести в порядок, – сделал я вполне логичный вывод, заворачиваясь в простыню с головы до ног.

Как и все у хозяйки трактира, простыня была огромного размера, и никакого дискомфорта в этом облачении я не испытывал.

– Не так уж и плохо, – заметил я после того, как тщательно рассмотрел себя в зеркале. – А шрамы вообще украшают мужчину.

Последнее, конечно, относилось к следу кошачьей лапы, который остался на моем лице как память о недавнем приключении. Уж не знаю, был ли это подарок от самого себя, выданный некогда Азнавуру, или такую «красоту» мне навел кот-ревнивец, но факт остается фактом: через все лицо шли четыре глубокие борозды.

– Надо будет всем сказать, что я получил их во время разборок с рысью, а то как-то несолидно, – подобрал я приемлемую для себя версию, – в конце концов, не такая уж большая разница, кошка она и есть кошка.

Проснувшиеся только что крылья абсолютно были со мной согласны, о чем поведали дружным стрекотанием.

– Ведь это даже не вранье, а всего лишь маленькая корректировка, – продолжил я и опять получил полнейшую поддержку со стороны кандидатов на полноправное вступление в мой организм. Про себя я уже давно решил, что не расстанусь с ними, но раньше времени говорить об этом не собирался – еще возгордятся. А так получат испытательный срок, по окончании которого будут официально считаться неотъемлемой частью меня. Спокойной жизни я им не обещаю, но трехразовое питание и регулярную летную практику обеспечить обязуюсь.

Кстати о питании… Я сладко потянулся, прихватил с собой посох и, шлепая босыми ногами по полу, спустился вниз. Как ни странно, общий зал встретил меня непривычной тишиной. Ни тебе посетителей, ни поваров, ни моего многочисленного семейства. Помнится, когда я отбывал ко сну, кабак был похож на растревоженный муравейник.

– Есть кто живой? – больше ради развлечения крикнул я.

Спустя мгновение из двери одной из кладовок появилась взлохмаченная голова Проши.