Разбавленная кровь - Екатерина Кариди

Грубый переход, их как сквозь вальцы протащило. А потом вытряхнуло где-то в незнакомом месте. Первое, что пришло в голову - хватать ведьмочку и уходить отсюда к чертовой матери. Но неожиданно для себя Саха тормознулся.

Потому что вдруг узнал это место.

Гигантская транспортная развязка, похожая на какое-то фантастическое приземистое дерево из бетона. Дерево, с широкими и плоскими ветвями. Его ветви закручивались в спирали, а потом расходились в разные стороны и срастались с землей.

И под этим бетонным монстром - круг. Они с Наилей стояли в центре.

Именно это он видел во сне.

Именно это его и остановило.

Как-то раньше Саха не мог похвастаться тем, чтобы ему снились вещие сны. Он вообще относился к снам с большой долей скепсиса и цинизма. Ему казалось, что дурные снятся от переедания, а хорошие после хорошего се... кхммм.

Это явно было не то, о чем сейчас стоило думать. Тем более, что он здесь не один.

Черт. Черт. Черт!

Как знал. Чувствовал же, что это может быть опасно! Не надо было тащить Наилю с собой! Прекрасно справились бы без нее. Боже... какой он идиот.

Впрочем, сейчас не время для самокритики. Саха крепче прижал к себе ведьмочку и стал оглядываться, пытаясь оценить ситуацию. Ведь если он попал сюда, в то самое место, что привиделось ему во сне, значит, в этом есть какой-то смысл. Оставалось только понять, чего хочет от него мироздание.

"Да, брат", - хмыкнул он мысленно. - "Мозги никогда не были твоим сильным местом".

А вокруг было пусто, никого и ничего. И тишина, которую разбавлял только свист ветра. Но Саха не обольщался, невидимая опасность ощущалась кожей.

"Какого...?" - подумал он, скользя взглядом по бетонным опорам, расписанным граффити.

И вдруг на них пахнуло жаром огня.

И все сразу стало ясно, потому что откуда-то сверху слетел огромный орел. Несколько взмахов отливающих красным огнем крыльев, а потом он плавно опустился на землю в десяти шагах от них. Еще мгновение, теперь перед ними стоял мужчина в идеально пошитом сером деловом костюме.

Саха усмехнулся про себя, хотел было сказать:

- Привет, незнакомец.

Однако в последний момент передумал. Мужчина был похож на тех, кого ему прежде приходилось видеть, одинаковых, как братья близнецы. Серых и невзрачных, словно сделанных под копирку. Да, в тех ощущалась древняя сила. Но этот был другой. В нем горел слишком яркий огонь, чтобы его можно было спутать.

"Так вот ты каков, тот, кого зовут Всепожирающее солнце?" - подумалось Сахе. - "Что ж, считай, что тебе крупно польстили".

Однако, ничего этого он не стал говорить вслух, пусть враг выскажется первым. Он встал устойчивее и ближе подтянул к себе Наилю.

А мужчина смотрел на него и презрительно кривился, а пустое пространство постепенно стало заполняться. Другие, такие же как и он, стали входить в круг под бетонным монстром. Увидев незнакомцев в серых костюмах, Наиля испуганно ахнула, и прижалась к нему.

- Тише, тише, Вишенка моя, - шепнул ей Саха. - Все хорошо.

Она шумно выдохнула и подняла к нему лицо. Прищурилась. Какое-то непонятное чувство промелькнуло в ее взгляде... Но страх из глаз ушел, Наиля медленно выпрямилась и застыла рядом.

Она ругала себя на чем свет стоит.

Как же глупо было, взять и провалиться чертову "кротовую нору". Ужасно обидно, потому что она неладное чувствовала. И вдвойне обидно было, что она и Саху с собой утянула!

Что делать...

Молодая ведьма мысленно уцепилась за это самое "все хорошо", сказанное Сахой. Все хорошо. Все хорошо....

Я. Хочу. Чтобы. Все. Было. Хорошо.

Значит, ничего плохого с ними не произойдет.

Незнакомец словно услышал, неожиданно взглянул на нее, круглые желтоватые глаза хищной птицы сверкнули презрением и застарелой ненавистью. Потом отдал короткую команду и повернулся к ним спиной, словно проиходящее перестало его интересовать. А его прихвостни подходили все ближе, стягивая вокруг них кольцо.

Вот теперь по-настоящему стало страшно за Саху. Потому что он вытащил их воздуха отливающий золотом родовой меч, готовясь биться. Но их же, черт побери, много! Что делать, что?! Как назло, все мысли из головы выветрились...

И тут Саха неожиданно выкрикнул:

- А один на один слабо? Всегда знал, что ты трус!

Мужчина дернулся и резко развернулся, как будто его кипятком ошпарило. Мгновенно исчезли все, они остались только втроем.

"Боже, ну зачем он его провоцирует?!" - в ужасе подумала Наиля. - "Враг бессмертный, Сахе не выстоять против него!"

Смотрела, как приближается к ним, тяжело ступая по бетону, страшное древнее чудовище, и вдруг в сознании что-то щелкнуло. Ведь он же Человеко-птица. Она еще не поняла, что именно это означает, но успокоилась.

А враг замер напротив и процедил:

- Как ты смеешь бросать мне вызов? Забыл, кто ты? Подлый выродок! Мне? Драться с тобой?

Раздался смех, похожий на орлиный клекот, воздух за его спиной дрогнул и потек жаром. Горячий ветер пахнул им в лицо. Жутко!

Саха взмахнул мечом и отсек волну чужеродной магии раньше, чем Наиля успела толком испугаться. И чуть пригнулся, становясь стальным, черты заострились.

- Подлый твое имя, - выплюнул он этому страшному человеку в лицо. - Убийца беременных женщин. С мужчиной драться попробуй!

А тот внезапно преобразился, теперь это был уже НЕ человек. Не исходит от людей свечение и колышутся за их спиной призрачные огненно-красные крылья. Свечение не было сильным, но оно заставляло щуриться, ясно указывая на то, что перед ними бессмертный.

- Ах да, ты же у нас борец со злом, - проговорил Саха, глядя ему в лицо. - Но ты так погряз в своей ненависти, что сам давно уже преступил все мыслимые и немыслимые законы.

- Я мщу за мать - вот единственный закон, - надменно бросил тот. - Уничтожать зло, гнездящееся в змеиных отродьях, мое священное право.

- Ты убил мою мать, - просто сказал Саха.

Прозвучало страшно. Но мужчина лишь скривился, словно съел что-то отвратительное. Было что-то глубоко циничное в этом неприкрытом презрении, Наилю передернуло. Она вдруг представила, каково сыну слышать это от убийцы матери, и невольно оглянулась на него, желая поддержать. Однако Саха был собран и спокоен.

- Тебе надо было убить меня вместе с ней, - сказал он. - Потому что теперь я спрошу с тебя за все. Никто не отнимет у сына право на месть.