Пыль грез. Том 1 - Стивен Эриксон

Остролицый жрец подбирался ближе, на ощупь, как слепой.

Свищ отступил было назад, но Синн крепко ухватила его за руку.

– Стой на месте, Свищ, – прошептала она. – Дай ему прикоснуться к божественному. Дай ему отведать мудрости.

Жрец воздел руки. Войско за его спиной остановилось, и оттуда выехала огромная, богато украшенная колесница. Восседавший на ней царь или полководец, видимо, хотел посмотреть, что творит его жрец.

– Какую мудрость мы можем ему дать? – произнес Свищ. – Синн…

– Не дури и не двигайся. Жди. От нас никаких действий не требуется.

Две вытянутые руки были совсем перед ними. На ладонях крошечными пятнами запеклась кровь, однако мозолей не было.

– Это не воин, – пробормотал Свищ с презрением.

– Да, не воин, – согласилась Синн. – Но кровь он любит не меньше.

Проделав несколько пассов, жрец безошибочно положил ладони им на лоб.

Глаза его расширились, и Свищ догадался, что этот человек смотрит куда-то сквозь них – сквозь дорогу, трупы и обломки – и видит эпоху, которая для него либо давно прошла, либо еще не наступила. Эпоху, в которой живут реальные, из плоти и крови Синн со Свищом.

Жрец отшатнулся и взвыл.

Синн резко рассмеялась.

– Он узрел реальность! Узрел ее! – Она повернулась к Свищу, ее взгляд вспыхнул. – Будущее – это пустыня! И дорога сквозь нее! И бесконечные глупые войны, и безумный смех…

Жрец тем временем с причитаниями пятился к своей колеснице.

– Он верил в бога солнца! – кричала Синн, тыча пальцем ему вслед. – Верил в бессмертие – неувядающую славу, неистощимое богатство, золотые поля, пышные сады, неиссякаемые молочные реки! Он верил – ха! – что его народ избран! Все верят, разве ты не видишь? Они, мы – все! Теперь понимаешь, Свищ, что мы ему подарили? И что́ это знание сделало с ним? Прибежище неведения – разбито вдребезги! Сады опустошены, вокруг – бескрайнее море мудрости! Воистину, наше послание божественно!

А Свищ еще думал, что слез у него не осталось. Он ошибался.

Войско вместе со жрецом и царем унеслось подобно вихрю. Замыкавшие колонну рабы возвели на месте остановки тур из камней, вокруг которого разложили подношения: амфоры с пивом, вином и медом, инжир и финики, хлеба, – а также зарезали двух козлов, оросив песок их кровью.

Вкус у призрачных яств был соответствующий, но Синн заверила Свища, что ими можно насытиться. Божественные дары, добавила она, – это не дары вовсе. За них приходится платить.

– И он заплатил, Свищ, разве нет? О да, он заплатил сполна.

Странник вошел в зал невообразимых размеров. Нега воспоминаний, умиротворенное ворошение прошлого, которое давно померкло и выцвело, будто труп, закончились. В шаге позади, как было положено раньше и будет снова положено в скором времени, держался Кастет.

Она не спала, а, сгорбившись, изучала разбросанные кости. Игры везения и невезения – дар, обернувшийся ловушкой. Гениальный замысел Сечула Лата, хозяина Обители Случая – Бездельника, Попустителя, Приносящего Разруху. Ума понять, что она спорит со слепком законов самого мироздания (которые, справедливости ради, куда менее предсказуемы, чем полагают смертные), ей не хватало.

Странник подошел и ногой разбросал неописуемый расклад.

Лицо богини исказилось от гнева. Она распрямилась, занося кулаки, – и вдруг замерла, увидев перед собой Странника.

– Кильмандарос.

В ее глазах мелькнул страх.

– Я пришел поговорить с тобой о драконах.