Выбравший Бездну - Вадим Арчер

* * *

Именно так Маг и думал, но не стал делиться этой мыслью с рыжим, чтобы лишний раз не дразнить его. Вместо этого он распрощался с Воином и отправился в Аалан, чтобы поизучать План в спокойной обстановке. И встретиться с Нереей.

— Гиена огненная… — бормотал он сквозь досадливо прикушенную губу. — Гиена огненная… — Он перелистывал картины Плана одну за другой. — Полосатая, пятнистая, карликовая — нет, не то… саблезубая, гигантская… нет, эти вымерли во время прокрутки — пробные варианты… — Маг резким движением мысли захлопнул План и вернул внимание в реальность Аалана. — Нет проклятой гиены, и все!

— Не нашел? — спросила его с пояса Талеста.

— Нет. Нужно еще человеческие творения посмотреть, в хрониках…

— Не трудись, — хихикнула веревка. — Это не животное и не демон.

Маг подозрительно покосился себе на пояс.

— А что же это? — спросил он.

— Тебе известно, что такое рай? — невинным тоном поинтересовалась веревка.

— Ну еще бы! — сердито сказал он. — В любой из человеческих религий есть место, куда, по их понятию, попадают после смерти особо отличившиеся. Это понятие возникает за неимением точных знаний о тонких мирах.

— Так вот, — с плохо скрываемым торжеством сказала Талеста, — гиена огненная — это альтернативное место. И вовсе не гиена, а геенна.

— Какая разница… — буркнул Маг. — Почти во всех религиях имеются альтернативные места. У этих тоже есть какое-то — ад, кажется.

— Это одно и то же.

— Но почему тогда говорится, что она пожирает людей? Обычно их просто посылают туда, и все. Считается, что сами дойдут.

— Она очень инициативная.

— Понятно. Мне следовало бы догадаться, они и сами очень инициативные. Но откуда тебе это известно?

— Ты же знаешь, я люблю быть осведомленной.

— Подслушивала?

— И подсматривала, — гордо сообщила веревка. — Вы, творцы, вечно упускаете подробности, а для меня это как раз самое интересное. Ты ведь давно не заглядывал в людские сочинения?

— Слишком много их развелось, всего не пересмотришь, — пожаловался Маг. С тех пор как люди ввели в обиход письменность, даже он, с его исключительной способностью к приему новой информации, не успевал просматривать все написанное и в конце концов оставил эти усилия как безнадежные. Тем более, что человеческие записи, как правило, содержали не стоящий внимания мусор.

— А ты загляни, — посоветовала веревка. — Как мне показалось, в этой геенне очень развитая система наказаний.

— Загляну, Талеста, — кивнул он. — Нужно же узнать, чего они там так боятся.

— Загляни, — повторила она покровительственным тоном. — И вообще меня зовут не Талеста, а…

— Милая моя Талесточка! — рассеянно выдохнул он, погружаясь в хроники. — Если бы я только мог выговорить твое полное имя…

— И зачем только я тебе служу, — проворчала довольная веревка.

Немного спустя он оторвался от просмотра. Талеста заметила, что на его лице проступила озабоченность.

— Ну что там? — спросила она.

— Да ничего нового, — ответил он. — Варят заживо, жарят на огне, опускают в кипящую смолу. То же самое, что и при жизни. Я бы даже сказал, что в жизни люди изощреннее. У них в аду нет и половины оборудования, которое мне приходилось видеть у них в пыточных. Плохо другое…

— Что?

— Понимаешь, Талеста, творческие способности людей зашли довольно-таки далеко… — Маг замялся.

— Говори же, — заторопила его любопытная веревка, догадываясь, что это и было причиной его озабоченности.

— Видишь ли, — вздохнул он, — до сих пор люди создавали только отдельные сущности и мелкие события, не выходящие за пределы их мира, но теперь они усовершенствовались в творчестве настолько, чтобы создать это дрянное местечко. Их ад получил бытие в промежуточных мирах.

— Это, я полагаю, не опасно творцам? — осторожно спросила Талеста.

— Нет, конечно, пока. — Маг мрачно оперся подбородком на кулаки. Создание людьми нового, очень неприятного мирка было веским аргументом за ограничение их творческих способностей. Несомненно, Император воспользуется им, как только узнает о случившемся, а он узнает сейчас же, хотя бы потому, что нужно сейчас же сообщить ему об этом. Маг уже дожил до понимания, что некоторые вещи лучше не скрывать, пока не стало хуже. — Но все равно нужно рассказать об этом Императору. Представляю, как он не обрадуется.

— А их рай? — спросила веревка. — Может быть, он их раю обрадуется?

— Рай? — Маг снова ненадолго углубился в хроники. — Нет, рай они не создали. К сожалению, они вложили гораздо больше воображения в создание ада, а на рай их не хватило. Известные нам особенности их творчества…

— Да-а… — сочувственно протянула веревка. — Ты, кажется, огорчен?

— Я? — переспросил Маг. — Обидно расставаться с надеждой, едва она появилась. Мне жаль тех, кого я приметил, пытался ободрить, побудить к дальнейшему развитию. Ад создавали не они, но, тем не менее, они понесут последствия этого наравне с остальными и даже в большей мере. Я могу себе представить, как на это откликнутся Власти.

— Но ты — тоже Власть, — напомнила ему Талеста.

— Я другой, — скачал он. — И я один.