Выбравший Бездну - Вадим Арчер

— Начнем с отчета ответственных за развитие людского мира. — Взгляд Императора поочередно остановился на Маге, Воине и Жрице. — Я посылал их осмотреть этот продукт человеческого творчества, так называемый ад. Рассказывай, Хриза.

Маг отметил, что первой была вызвана Жрица. Значит, Император выбрал ее сообщение, чтобы задать собранию тон. Она шевельнулась в кресле, нервно стиснула пальцы.

— Мне трудно говорить об этом, — произнесла она, не поднимая глаз. — То, что я увидела в аду, просто ужасно. Людей, попадающих туда после развоплощения, мучают специально созданные для этого существа. Больше ничего в аду нет. Он предназначен только для этой цели.

Она замолчала. Император сдвинул густые брови — видимо, он ожидал от ее отчета большего.

— Хорошо, — сказал он. — Говори ты, Маг.

Его вызвали вторым — значит, заключительное слово останется за Воином. Император явно остерегался выступления Мага. Ничего странного, если подумать.

— Я подтверждаю сказанное Жрицей. — Назло Императору Маг решил быть примерным мальчиком. — Однако хочу напомнить вам некоторые правила творчества, — это невинное высказывание выглядело издевательством, потому что никто из Властей не нуждался в таком напоминании, — в частности о том, что созданный творцом мир подчиняется только тем законам, вторые были заложены в него творцом. В данном случае коллективным творцом ада являлись люди.

Маг порадовался тому, как лихо он провернул эту кудрявую фразу, а также тому, как вытянулись физиономии его слушателей.

— В соответствии с этими условностями в ад попадают подлинные человеческие искры, — продолжил он в том же стиле. — Более того, в соответствии с ними же эти искры остаются там бесконечно долго. Из этого следует, что эти искры не могут вернуться в воплощение и выпадают из дальнейшего развития.

Он первым утомился от собственной речи и перестал ломаться.

— Короче, — сказал он, — у людей получилось что-то вроде нашей Бездны. Искры, попавшие в ад, не могут вернуться в человеческий мир для новых воплощений, а в конце пробуждения они сольются с Единым, потому что не получили должного развития. Именно это меня и тревожит, а что касается мучений, которые произвели такое впечатление на Жрицу, их и в человеческом мире хватает.

— Ты закончил? — прозвучал вопрос Императора.

— Да.

— Тогда говори ты, Гелас.

— В конце концов, люди создают не только это, — извиняющимся тоном пробормотал Воин. — У них есть замечательные образцы творчества, правда, не такие большие и продуманные, как ад, но ведь это вопрос времени. Мы еще увидим прекрасные…

— Гелас! — с нажимом в голосе сказал Император. — С тебя требуется отчет о посещении ада.

— Мне нечего добавить. — Он кивнул на Жрицу и Мага. — Они все сказали, там ничего другого нет.

— Ты разговаривал с Хтоном? — нахмурился Император. — Он с друзьями берется присмотреть за этим местом?

На лице Геласа проступило смущение.

— Нет, он отказался. Сказал, что нет ничего скучнее, чем целыми днями глядеть на мучения беспомощных. Вот хорошая драка, говорит, — это совсем другое дело. Все-таки он тоже творец, несмотря на свои привычки…

— Ясно.

— Мне хотелось бы, — продолжил Воин, — обратить ваше внимание на то, что ад не нуждается ни в каком присмотре. Он служит определенной цели и не претендует ни на что другое.

— Пока, — добавил Император. — Я полагаю, что ни у кого из здесь присутствующих не возникает сомнений, что творчество людей зашло недопустимо далеко. Пора принимать решительные меры.

Все промолчали. Было очевидно, что Императору уже известно, какими будут эти решительные меры.

— Нужно немедленно пресечь все виды человеческого творчества, — заявил тот.

Все переглянулись.

— Как вы это представляете себе? — поинтересовался Маг. — По закону Единого нам запрещено любое насильственное вмешательство.

Остальные, кажется, облегченно вздохнули — Маг задал вопрос, который не посмели высказать они.

— Разумеется, это нужно сделать неявно, — хмуро глянул на него Император. — Через самих людей, разумеется. — Он перевел взгляд на Жрицу: — Удобнее всего осуществить воздействие через этих… последователей твоего учения. Их много, они активны и пользуются большим влиянием, они находятся в местах наибольшего развития человеческой популяции. Их отношение к творчеству мало расходится с требуемым…

— Но это они создали ад! — перебила его Императрица.

— В таком виде, как он есть, ад нам не мешает, — терпеливо ответил Император. — Главное, чтобы он не менялся. Главное, чтобы не возникало ничего нового.

— Что значит — не мешает?! — взвился Маг. — А искры, которые выключены из дальнейшего развития? Среди них есть и такие яркие, которыми нельзя бросаться!

Его взгляд внезапно столкнулся с прозрачно-голубым, ничего не выражающим взглядом Императрицы.

— Незачем так горячиться. — Ее невозмутимые слова предназначались только Магу. — Если люди могли упрятать своих ближних в ад, то они могут и извлечь их оттуда. Искра сможет покинуть это место, если хотя бы один человек вне ада искренне поверит, что она покинула его. Это следует из тех же самых правил, о которых упоминал ты, Маг.

— Да, действительно, — нервно выдохнул он.

— Какая замечательная мысль! — обрадованно подхватила Жрица. — Признаться, мне было жутко думать, что эти бедняжки останутся там до конца пробуждения. Я обязательно введу в учение возможность их выхода из ада.

— Мы с вами обсуждаем не это! — вернул их на место зычный голос Императора. — Творчество людей ставит под угрозу безопасность не только их мира, но и других миров. Нашу с вами безопасность, безопасность вверенных нашему попечению Сил. Мы не можем выпустить эту вселенскую чуму в проявленное мироздание! Ее необходимо пресечь!

Маг хмыкнул про себя, услышав, что Император взял для сравнения одну из человеческих болезней — в тонких мирах не было ничего подходящего для подобных сравнений. Однако смеяться было нечему. Старший из Властей был настроен решительно, а решительность Императора не имела ничего общего с легко вспыхивающим и проходящим гневом. За ней стоял холодный расчет. Следовательно, люди были приговорены к тупости и невежеству.

— Я не согласен! — заявил он. — Люди очень разные, нельзя выносить им всем один и тот же приговор!

— Это приговор не отдельным людям, — удостоил его ответом Император. — Это приговор человечеству.

— Гелас правильно сказал — творчество людей бывает очень разным, — лихорадочно заговорил Маг. — Есть же изумительные песни, картины, книги… в них заложены возвышенные, благородные идеи, и люди не остаются к ним равнодушными. А если нам кажется, что дурного в них больше, чем хорошего, — нужно же учитывать их условия, уровень развития. Никто и не ожидал, что они начнут свою жизнь совершенными…