Семиградье. Летопись 2. Травы на Пепле - Егор Александрович Данилов

Неодобрительно косясь на мечника, легионеры подошли к ручью и начали набирать воду, отпуская грубые шутки о всем, что попадалось им на глаза. Через какое-то время с другой стороны ручья Цзиньлун заметил Дэмина и Сяомин. Они о чем-то возбужденно спорили и не замечали никого вокруг.

– Эй, красавица! – окликнул один из солдат. – Бросай этого толстяка, пойдем лучше с нами!

Сяомин остановилась и замерла. Дэмин сделал шаг назад и потянул за собой сестру.

– Пойдем, пойдем! Уж мы тебя приласкаем!

Среди легионеров раздались неприятные смешки. Цзиньлун поднялся, поправил шляпу-доули и направился к ним. Верная Лули семенила рядом.

– Оставьте их в покое, – сказал он громко, чтобы привлечь внимание на себя.

Легионеры обернулись. Выражения их лиц мечнику очень не понравились.

– А ты кто таков будешь? – сказал самый наглый. Он уже успел перескочить ручей, приблизиться к Сяомин и схватить ее за талию огромной ручищей. – Чего раскомандовался?

– Похоже, кто-то хочет получить урок. – Цзиньлун пожал плечами, не останавливаясь. – Ну так это несложно.

– Слышь, ты, хлюпик! Шел бы подобру-поздорову!

– Оставь ее.

– Ну уж нет…

Легионер прижал Сяомин к себе, отчего та громко вскрикнула. В этот момент пребывавший в ступоре Дэмин наконец очнулся и кинулся на легионера, который грубо оттолкнул Сяомин и встретил чиновника могучим ударом в челюсть. Раскинув руки, Дэмин полетел в траву. Цзиньлун ускорился и в три прыжка оказался рядом. Лезвие меча уперлось в шею либеру, и мечник почувствовал, как хочется ему ее проткнуть.

– А теперь. Ты. Извинишься, – чеканя слова, проговорил он.

Краем глаза Цзиньлун заметил какое-то движение снизу. На лезвии ножа отразились блики Светил. Как всегда в такие моменты, время замедлилось. Цзиньлун увернулся, направляя удар мимо себя. Подлый прием. Ему повезло, что успел среагировать. Клокотавшая внутри злость мгновенно заполнила тело и проскочила по руке к кончикам пальцев. Меч ожил и пробил легионеру кадык, разбрызгивая по земле темно-алую кровь.

«Хорошо-о-о», – проскрежетало в голове.

Солдаты на другой стороне ручья опешили. Раздались возмущенные возгласы. За спиной испуганно вскрикнула Сяомин. Под ногами залаяла Лули. Один за другим легионеры начали выхватывать короткие мечи и перепрыгивать узкий поток воды. В глазах читалась жажда мести. Первый из них прыгнул вперед. Не думая, мечник отбил удар и пронзил противника молниеносной контратакой. Легионеры заревели и окружили его. Засверкали клинки, посыпались удары. В голове Цзиньлуна все слилось в единое мгновение. Легионеры падали, а он продолжал рубить. В исступлении. Не давая пощады. Направо и налево. Уклоняясь и встречая удары клинком. Разрезая сухожилия и протыкая мягкие ткани.

Очнулся Цзиньлун, только когда нанес последний удар.

Перед ним опускался на колени Гней Пинарий, трибун легиона Железного Аиста.

– Я пытался… их остановить… – прошептал он, и изо рта пошла кровь.

Отчаянный крик Сяомин разлетелся над ручьем, подняв в небо стаю диких гусей.

***

Закованный в железо огромный воин медленно надвигался на Амаля и остальных караванщиков. Авал попятился и поднял руку с Перчаткой. Камни на ней сверкнули, готовясь к разряду, но огромный воин уже был в другом месте. За показной неспешностью скрывалась удивительная скорость. Амаль повел руку за ним, но так и не выпустил разряд. Ладонь огромного воина сжимала шею Инас.

– Вот теперь мы можем поговорить, – недобро улыбнулся старец.

Амаль вынужден был опустить Перчатку.

– Вот и славно, – кивнул старец.

– Кто вы? И что вам нужно? – спросил авал.

– О, это длинная история. Мы те, кто встречает ростки Семян, кто приведет в исполнение План великого человека, кто восстановит справедливость, уничтожит Завесу и вернет Наблюдателю способность наблюдать. Мы – спасители этого мира. Мы – Сеятели.

– Спасители? Сеятели?

– Конечно. Посмотри сам, Амаль аз Фарех, разве не видишь ты, в какой крови и безумии погрязло все вокруг. – Старец воздел руки к Завесе, словно либерский проповедник. – Сегодня все против всех, а завтра страдания закончатся. Азрах наконец завершит то, зачем его послал Наблюдатель. И все ухищрения Асфары не смогут его остановить. Осталось совсем немного, и мир вернется на эту землю.

– Постой, о чем ты говоришь?

– О том, что последняя Башня рухнет, а вместе с ней растает Завеса. Исчезнут союзы, княжества и империи. Исчезнет неуемная жажда власти, жестокость и боль. Сама причина войн растворится в небытии. Обманы и предательства – все то, что заполнило этот мир до краев, окажутся не нужны. В этом и состоит великий План Аврелия. И именно этого хочет Наблюдатель. А мы всего лишь их покорные последователи и слуги. Но уверяю тебя, Очищение принесет спасение в этот мир. То спасение, которое было задумано тысячи лет назад, задолго до того, как появился народ альмаутов.

Авал опешил. Один из тех противников, которых он так долго искал, стоял сейчас перед ним во плоти. Но он совершенно не был похож на заклятого врага, каким его себе представлял авал. На безумца – возможно. Но не на злодея. Скорее, на ученого, увлеченного своей идеей. Таким иногда бывал муалим Ирфан, а может быть, и сам Амаль в минуты наибольшего увлечения. И в то же время этот старец говорил о чем-то, что никак не укладывалось в голове.

– Но ведь вместе с союзами, княжествами и империями погибнут люди?

– Погибнут те, кто недостоин, – легко парировал он. – Те, кто останется, как травы на Пепле, создадут Новый мир. Но для этого нужно разрушить старый до основания.

– Ну нет. – Амаль тряхнул головой. – Смерть никогда не приносит счастья. Лишь плач матерей и альнисс.

– И об этом говоришь мне ты? Человек, забравший столько жизней? – Взгляд старца скользнул по Перчатке. – Ты используешь оружие тех, кто говорил похожие вещи. И так же, как они, пламенем выжигаешь свой Путь, даже не представляя себе конечную точку маршрута. Ведь так, Амаль? За что ты воюешь?

– За то, чтобы у каждого из нас было завтра, – уверенно ответил авал.

– Завтра? Ты не знаешь даже то, что произойдет с тобой сегодня. Ты песчинка, которую бросает по ветру из стороны в сторону. Мне известен только один способ рассуждать о завтра