Терн - Ник Перумов

Вспомни, вспомни его, сидха, вытащившего тебя из котла таэнгов, хотя ты гордо бросила, что в обществе его не нуждаешься. Вспомни, как он один бросился к лопнувшей пустуле, как стоял под сводами храма Феникса, как справился с навсинайскими големами. Вспомни как следует, спроси истёртые камни под твоими сандалиями — не видали ли этого чудака, этого героя наивного, этого… этого… в которого втрескалась по уши бывшая Гончая…

И в какой-то момент сидха вдруг поняла, что на самом деле идёт по следу. Дхусс шагал этими проулками, улицы запомнили его, хотя и старались не подать виду. От виска к виску Нэисс перекатывался тяжёлый шарик боли — город навалился всей смердящей тушей, зажимая потной ладонью рот и ноздри, тяжело пыхтел в шею, словно распалившийся насильник. Но сквозь дурно пахнущую волну всё равно пробивался запах Тёрна — чистый, природный запах вольного зверя, случайно оказавшегося в городской западне.

И ещё сидхе чудилось, на самой грани доступного, отблеск дальнего, сияющего, зеленоватого, словно ярко освещенного солнцем океана пышной листвы над белыми, словно старая кость, скалами — и синяя, роскошно-синяя полоса моря под ними.

Память вспыхивала и гасла, но эти отблески так ничего и не сказали Нэисс.

Однако след она не теряла.

Дорожка привела в узкий и кривой тупичок, над головой сошедшиеся почти вплотную крыши, узкие оконца, высокие и узкие же проёмы дверей. Резные горгульи, оскаленные пасти неведомых зверей — уже полустёртые, тупичок явно знавал лучшие времена.

Наглухо запертая дверь, узкая, словно прорубленная в стене единым взмахом меча. Краска давно облупилась, дерево потемнело.

След обрывался здесь, на паре истёртых каменных ступеней, и больше никуда не вёл, даже не ныряя в дверной проём.

Нэисс попятилась. Здесь пахло волшебством, магией высоких порядков.

Лезть внутрь, ломать прочные дубовые створки?

Ради чего?

Только потому, что тебе не даёт покоя случившееся в храме Феникса?

Но в одиночку?

Сидхе хватило ума для отвода глаз потоптаться и у других дверей в тупичке — пустом, безлюдном и совершенно вымершем. Ни людей, ни кошек с собаками, ни даже крыс.

И свет, едва пробивающийся сквозь узкую щель меж почти сошедшихся крыш — словно Нэисс оказалась за крепостной бойницей, откуда недобро прищуренные глаза целили куда-то в высокое небо.

Разум настойчиво советовал сидхе вернуться обратно в лагерь. Закипавшая злость упрямо толкала к иному.

Вокруг никого. А вокруг пояса обвита стражевая ветвь способная на много большее, чем служить лишь ночным сторожем.

Сидха решительно провела ладонью по талии, в ладонь скользнула гибкая живая плоть древесной ветки, умевшей при надобности представиться хоть лианой, хоть сухим полусгнившим сучком. Отступила на пару шагов — стражевая ветвь свободно повисла гибким бичом. Нэисс размахнулась — живая плеть хлестнула по глубоко вделанным в камень петлям, и их тотчас покрыла ржа. Два удара сердца — под тяжестью створок железо разъялось, дверь с грохотом рухнула.

— Появление, достойное королей, — раздался из темноты насмешливый голос. — Вернее, королевских сборщиков податей. Счастье, что у нас в Вольных городах таковых не водится.

Сидха так и обмерла.

На свет вышел человек, высокий и широкоплечий, явно привыкший к латам и двуручному мечу.

— Ради такой чести — узреть сидху на собственном пороге — можно пожертвовать и крепостными воротами, не то что какой-то там дверью, — продолжал усмехаться воин.

Лицо его больше всего напоминало крепостную башню — прямое, глаза посажены глубоко, словно в бойницах, подбородок выдается вперёд, подобно подошве бастиона, белёсые волосы гладко зачёсаны, будто тесовая кровля. Он носил коричневый с золотом кафтан и широченный, отделанный каменьями пояс богатого бюргера, но видно было, что человек этот в жизни не сосчитал ни единой монеты — за исключением случаев, когда добывал их с бою.

Нэисс попятилась. По-змеиному свиваясь, живая плеть руке приготовилась к удару — но хозяин, похоже, только этого и ждал. И ничуть не страшился. Сидха решила заговорить.

— Я ищу друга, — последнее слово выговорилось с некоторой заминкой. — Его след оборвался здесь.

— И потому почтенная незнакомка решила не церемониться с чужой собственностью? — усмехнулся рыцарь. — Не стану и спрашивать, отчего дорогая гостья решила даже не беспокоиться с каким-то там стуком?

— Здесь пропал мой друг, — Нэисс пошла напролом. В конце концов, чего она боится? После Иглы-до-Сердца могла выжить только Гончая, это извращение живой природы, наполовину голем, как и навсинайские уродища.

Рыцарь ответил не сразу, хотя, казалось бы, чего проще — сказать, мол, слыхом не слыхивал, видом не видывал?

— Опиши его, прекрасная сидха. Быть может, я смогу помочь?

Человек определённо издевался. Тонкие пальцы Нэисс чуть шевельнулись, плотнее стискивая стражевую ветвь, но звериное чутьё её расы подсказывало, что рыцарь не блефует. В глубине, во мраке узкого коридора за его спиной таилось нечто, с чем сидхе встречаться совсем не хотелось.

— Он дхусс. Из клана Морры.

— Вот как, — поднял брови рыцарь. — Дхусс. Из клана Морра. На пороге моего скромного обиталища. Чрезвычайно интересно. Но уверена ли прекрасная сидха, что не ошиблась и что следы её друга оборвались именно на моём пороге? Ждёт, когда я потеряю терпение, подумала сидха. До чего ж это глупо, я, Нэисс, рискую головой ради какого-то дхусса, дикаря, хотя и нахватавшегося где-то кое-каких знаний!

— Может, прекрасная сидха желает войти и осмотреть дом?

Щёки Нэисс запылали. Так её уже давно не унижали.

Неведомо какие силы заставили её поклониться и сдавленно пробормотать какие-то извинения.

— Принято, — усмехнулся рыцарь, хотя усмешка получилась изрядно ненатуральной. — А дверь… в конце концов давно уже собирался обновить.

Нэисс молча дёрнула головой, изобразив нечто вроде резкого кивка.

Она понимала, что надо было не разводить разговоры, а просто сбить человека с ног стражевой ветвью, перешагнуть через тело — потому что ошибиться она не могла, след дхусса обрывался именно здесь.

Интересно, отрешённо подумала Нэисс, осторожно пятясь к выходу из тупичка и ни на миг не упуская из вида застывшего на пороге рыцаря, а куда делся след Ксарбируса? Почему я ничего не чувствую, ну совсем ничего? Он ведь весь пропах алхимичьей дрянью, не могло всё это сгинуть в одночасье!

Стой, глупая, беззвучно гаркнула она себе. Куда ты направляешься? Обратно в лагерь? И зачем? Опозориться перед Гончей? Видеть её гнусную ухмылку? И выслушивать нотации Кройона?

…Сейчас Нэисс уже не вспоминала, что совсем недавно Тёрн говорил ей о наёмных терциях, не думала о «свободной жизни» в Вольных городах. Нет, она не побежит побитой собакой перед этим человечишкой, она, лучшая чародейка своей Ветви!