Ричард де Амальфи - Гай Юлий Орловский

Зигфрид хотел было возразить, но смолчал, а Гунтер, более знающий местность, сказал с сомнением:

– Ваша милость, вы на своем коне, может быть, и успели бы… да дорог не знаете. А у нас кони не могут галопом с утра до ночи. Успеем осмотреть только половину, ну, с божьей помощью, две трети ваших новых владений, а потом придется где-то ночевать.

Я скривился, сказал раздраженно:

– Пусть даже так. Но все равно в замок заезжать не будем. У вас все здесь затягивается на месяцы, если не на годы.

Зигфрид сказал весело, но слова прозвучали очень серьезно:

– Сэр Ричард, вас скоро будут называть Ричардом Стремительным! А то и вовсе – Молниеносным!

В замке, видя, что мы не двигаемся, выслали двух конных, я сообщил, что изволю, и минут через десять за ворота выметнулся на легком коне всадник в сверкающих доспехах Одноглазого.

Подскакав ближе, он довольно проворно слез на землю и преклонил колено.

– Сэр Ричард!.. Счастлив выразить почтение и беспредельную преданность…

– Хорошо, Харальд, – прервал я милостиво. – А теперь давай снова в седло, поедешь с нами, казаками. Гунтер прекрасно знает владения Галантлара, но не Одноглазого, а пока он останется в этом замке, посмотрит, что ты накуролесил, подправит, если что не так… а ты поедешь с нами, Сусанин.

Харальд хоть и с трудом, но без посторонней помощи взобрался в седло, у сэра Одноглазого доспехи весят, как две наковальни, к тому же семь лет в темнице – это не Багамы, крепкий человек, я бы пластом лежал, а вокруг меня плясала бы вся клиника по реабилитации жертв стрессов и насилия.

– Все покажу, – пообещал он серьезно, – хотя за семь лет могло что-то измениться.

– Но деревни не сошли с мест, – успокоил я. – А без тебя мы разыскивали бы их в лесу, как иголки в стогах сена.

Да и вообще, добавил я про себя, надо получше узнать, на кого я оставляю замок. Страшновато кому-то доверять вот так много, но и самому не разорваться.

Он поехал рядом, Зигфрид пустил коня с другой стороны, поинтересовался через мою голову:

– Харальд, ты как назвал меч?

Харальд изменился в лице, невольно оглянулся на Алана, тот ехал сзади. Алан вскинул брови и чуть растянул губы в подобии улыбки.

– Поверишь ли, сэр Зигфрид, мы еще вчера перебрали имена всех демонов и языческих богов, но так и…

Зигфрид оглянулся, в арьергарде на смирном муле мужественно терпит муки похода отец Ульфилла, сказал, понизив голос:

– А если в честь святого?

– Богохульство, – ответил Харальд убежденно.

– Разве архангел Михаил не охраняет огненным мечом вход в рай?

– Да, но… то Михаил, а то я. Это и есть богохульство и гордыня дьявольская. Надо чего-нить проще, но не слишком. Слишком – уже умаление чести воинской и моего достоинства. Я не рыцарь, но у человека на коне гордости больше, чем у пешего.

Я перебирал в памяти имена великих мечей, начиная с Гремящего Гильгамеша и Синего Зуба Одиссея до почти современных Эскалибура и Дюрандаля, красивых или очень уж значительных не нашел, значительными их делают деяния рук, что вынимают из ножен. Подумаешь, Эскалибур дала Озерная фея! Да мне эти озерные, травяные и еще какие-то насовали этих мечей, хоть забор ими подпирай. Даже имен не давал, что толку, если даже в руки брать не решался? Хотя, как знатоки злорадно предупредили, раз сдуру принял, то какие-то обязательства на себя взял… Знать бы, какие.