Свирепый ландграф - Андрей Белянин

– Вы правы, героем быть гораздо проще. Больше синяков, но никакой трепотни нервов.

Я покачал головой, поставил пустой кубок на стол и пошел искать Веронику. Практикантка и наемница понуро сидели на выходящем во двор балкончике. Увидев меня, они разом встали.

– Вероника, прости меня, пожалуйста… Я сам во всем виноват. Мне и вправду ничего не стоило подписать, кому адресованы письма. Вместо этого я начал пороть горячку, наорал на тебя… Не сердись, пожалуйста, прости…

– Милорд… – Длинноносая девчонка повисла у меня на шее, сотрясаясь тихими рыданиями.

Луна отвернулась.

– Иди к себе, крошка. Если найдешь Лию, попроси ее приготовить чай. Мне сказали, что скоро прибудет Локхайм. Значит, впереди долгий разговор с Танитриэль.

Ведьмочка успокоилась, улыбнулась и побежала на поиски подруги. Мы с наемницей остались наедине. Она напряженно изучала каменную кладку, потом поклонилась и пошла. Я попытался остановить ее:

– Что-нибудь случилось?

– Нет.

– Тогда почему вы уходите?

– Вы только что сказали, что ждете важную гостью. Я не хочу мешать, да и королеве это будет неприятно.

– Постойте. Не уходите, Луна. Какая кошка здесь пробежала? Я не хочу, чтобы вы уходили. Я…

– Не надо, лорд Скиминок, Ревнитель и Хранитель, Шагающий во Тьму, тринадцатый ландграф Меча Без Имени. Не стоит растолковывать мне общеизвестные вещи. И жалеть меня тоже не нужно.

– Вы не поняли…

– Я все поняла! Все-все поняла. Вы – лорд, я – наемница. У меня – работа, у вас – королева. «Ужин при свечах, интимная беседа, сладкое вино. Целую ваши нежные ручки!»

– Боже мой! Да я всего лишь хотел расстаться по-хорошему, у меня и в мыслях не было…

– Не лгите! Представляю, что было у вас в мыслях.

– Ничего такого.

– Правильно, что в этом такого? Ничего, все вполне естественно… Как женщина она бесспорно привлекательна…

– Ну и что?!

– Ну и то! Зачем вы меня обнимали? Очень хотелось слегка перекусить перед праздничным ужином?

– Луна, вам не кажется, что все это напоминает сцену ревности? Мы еще не женаты, а уже устраиваем классический семейный скандальчик.

– А с чего вы вообще вообразили, что я за вас выйду?! У меня и мыслей таких не было! Зачем вам я? Тут и Лия, и Вероника, и Катариада, и Танитриэль и даже кастратки всякие… Я не буду стоять в очереди за вашим поцелуем!

– И это после того, как вы меня несколько раз едва не убили?! – возмущенно взвыл я.

– Дурак… – едва слышно выдохнула наемница и, развернувшись, бросилась прочь.

Я бессильно прислонился лбом к стене. Вот и все… Дурак. Как она права…

– Ешьте быстрее, милорд. Дозорные доложили о появлении Локхайма на горизонте.

– Лия, не торопи меня. Мне и так кусок в горло не лезет. Как вспомню, что придется объясняться с королевой…

– Хотите, я сама ей все объясню?

– О нет! Только не это.

– Не доверяете вы мне… – надулась ворчунья наша. – Да я за вас, милорд… Жизнь положу! Подумаешь, обиделась. Скажите, пожалуйста, королева какая! У нее всего королевства-то – один перелетный городишко. Чего она добивается? Не любите вы ее, чего непонятно? Не нравится – иди в монастырь! Правда, ребята?

Жан и Вероника молча пожали плечами. У Бульдозера голова забита личными проблемами: как объяснить папе, что сын привез молодую жену без роду-племени, которая наверняка настроена на лидирующее положение в доме? Поздно, брат… Доброхоты наверняка уже сто раз напели в уши твоему больному батюшке все, что хотели, о покушении на короля, о женитьбе на эшафоте, об изгнании из города. Хорошо, если сердце у старика выдержало. Жан всегда волновался, что отец как-нибудь умрет от позора. Вероника давно забыла о своих незаслуженных обидах и налегала на пирожки с явным желанием растолстеть. Еще парочку, и метла ее не поднимет. Постучав, к нам в комнату вошел хозяин замка.

– Пора?

– Пора, лорд Скиминок. Горгулия Таймс ждет вас одного.

– А почему не Танитриэль?

– Королева в очень плохом состоянии. Она может погорячиться, и это будет иметь гибельные последствия.

– В каком смысле?

– Она убьет вас, – просто объяснил Бесс.

– Фу… Тогда не страшно. Если бы что-то оригинальное… Помню-помню, как она в слуг бутылками кидалась – ручка у нее тяжелая. Попадет… но ведь может и промахнуться?

– Мы трое пойдем с вами, милорд, – решил Бульдозер. – Всех не перевешают!

– Да ладно вам. Сделали из бедной женщины какую-то вампиршу-потрошительницу. Сейчас схожу, и все быстренько объясню. Она меня и пальцем не тронет. Просто… на всякий случай подождите за дверью.

Сопровождаемый моими суровыми друзьями, я легкой танцующей походкой отправился в гости к королеве. Локхайм завис в трех метрах от окна головной башни. С борта спустили позолоченный трап. Солидной делегацией мы ступили на мостовую Тающего Города. Барон остался поболтать с гвардейцами и полюбоваться закатом. У входа в апартаменты Танитриэль в резном кресле развалилась верховная ведьма Тихого Пристанища.

– Пришел?

– А почему бы, собственно, и нет?

– Ну, ты нахал… Эй, выйдите-ка все, кроме ландграфа.

– Можно мне остаться? – взмолилась Вероника. – Это ведь будет очень плохой поступок?

– Брысь! – обрезала наставница. Чувствовалось, что нервы у нее на пределе.

– Иди, девочка моя. Я сам о себе позабочусь. Ждите меня за дверями, и главное, держи помело в состоянии повышенной боевой готовности!

– Сядь. – Когда моя команда, ворча и зыркая грозными взглядами, удалилась, Горгулия Таймс достала мое письмо, адресованное лично ей. – Поговорим серьезно. Ты так страшно обидел мою воспитанницу, что до сих пор не понимаю, какая сила удерживает меня от жгучего желания превратить тебя в дикобраза?!

– Постарайтесь выслушать меня спокойно. Дело-то выеденного яйца не стоит. В письме, отправленном вам, я имел в виду Веронику, а никак не Танитриэль! Помните, как она напилась в честь моего воскрешения? Вот я и хотел, чтобы вы присмотрели за девчонкой, а то от этих скоропалительных женишков да долгоиграющих пьянок и до беды недалеко…

Горгулия Таймс еще раз быстро перечитала письмо. Потом скомкала его и запустила в угол, с тихим рычанием обрушившись на меня:

– Тебе что, имя было трудно написать?!

– Я вам не Достоевский! Откуда мне знать, что вы сразу все стрелки переведете на королеву?

– Ладно, забыли… Оба хороши: и ты и я! Теперь растолкуй мне, сердцеед усатый, как ты мог написать Танитриэль, что она…

Входные двери распахнулись. На пороге стояла властительница Локхайма, гордая и прекрасная, с черными кругами под глазами и распухшим от слез носом.