Потерявшиеся в мирах - Валентина Ульянова

— Здесь, перед этим даром Прилетающей со звезды, перед каменной тенью богини, поведай о том, зачем ты пришла. И она, если ей будет угодно, в урочный час откроет мне, как тебе помочь!

Женщина испуганно воззрилась на странный камень, на его колеблющуюся тень — и задрожала. Она явно не в силах была говорить. Но всё же, после нескольких судорожных вдохов и нечленораздельных, отрывистых звуков, ей удалось выдавить из себя ответ.

— Да кормилица наша пропала! — срывающимся тоненьким голоском пролепетала она. — Коровушка наша… Отбилась от стада, а найти не может никто… Всей деревней искали её, голубушку нашу… — тут она замолчала, с таким ужасом глядя на метеорит, точно он и впрямь шевельнулся.

— Ты хочешь, чтобы я помог тебе её найти? — снисходительно, как ребёнка, спросил её Маландрин.

Крестьянка судорожно сглотнула и поклонилась ему.

— И уж конечно ты ждёшь, что я составлю твой гороскоп, чтобы тебе избежать нападения Мруста? — ласково подсказал ей звездочёт.

Она вновь согнулась в поклоне.

— Хорошо. Ты, верно, знаешь, что я не беру платы за помощь. Но дарина Инфиде должна быть возжена от тебя, а это значит — ты за неё должна дать мне какую-нибудь свою вещь. Твою вещь, — с ударением выговорил он, — твою собственную.

Та закивала, вынула из уложенной на затылке косы шпильку с речной жемчужиной на конце и протянула её Маландрину. Сейчас же Небензя вышел вперёд, взял её у просительницы и с поклоном поднёс звездочёту. Маландрин повертел её перед глазами и с довольным видом положил на тумбу.

— Это подойдёт. Ученик, — Небензя вытянулся перед ним, — принеси дарину.

Мальчик подошёл к невысокому комоду, что стоял возле правой стены, достал из него чёрную плошку и поставил её на край стола. Тогда звездочёт опять обратился к просительнице:

— Как зовут тебя, женщина?

— Нета, — пискнула та.

— Нета! Инфида примет твой дар огня, если ты откажешься ради неё от того, чего не знаешь в себе. Согласна ли ты на это?

— Чего не знаю в себе? — пробормотала женщина растерянно и негромко, но так, что стоявший рядом Сергей слышал каждое слово. — Всё, что мне дорого, я о себе уж наверное знаю… А если не знаю, то оно уж точно ничего для меня не значит… — и объявила в полный голос: — Согласна, господин.

— Повтори и поклонись, — вкрадчивым, тихим голосом попросил Маландрин: — Ты отказываешься от того, чего не знаешь в себе, ради помощи Инфиды, Прилетающей со звезды?

— Я отказываюсь от того, чего не знаю в себе, ради помощи Инфиды, Прилетающей со звезды, — послушно повторила она и поклонилась камню.

— Уговор совершён! Зажигаю огонь! — громогласно объявил звездочёт, зажёг от лампы на тумбе тонкую чёрную палочку, величественно шагнул к столу — и в следующее мгновенье вспыхнули красным хищным огнём прищуренные глаза и разверстая пасть новой дарины.

Нета судорожно вздохнула. А Маландрин торжественно прошёл между столами, встал перед камнем и воздел к нему руки. Его спина напряглась и окаменела, словно в каком-то крайнем усилии… В молчании прошла томительная минута… Неожиданно чародей, не оборачиваясь, заговорил гортанным, подвывающим голосом:

— Жертва твоя принята. Отныне ты под моей защитой, моя Нета! То, что ты ищешь, ты найдёшь в Отрадном лесу у Омутищ.

Замолчав, он ещё некоторое время постоял неподвижно, потом медленно опустил руки, обернулся, и Сергей удивился тому, как изменилось его лицо: словно тёмная, жуткая тень легла на него.

Шелестя складками мантии, звездочёт приблизился к оцепеневшей Нете и уже обычным голосом повелел:

— За гороскопом приходи завтра утром: я составлю его ночью. Иди: мой ученик проводит тебя. Внизу он запишет час, день и год твоего рождения. Прощай! — и он кивнул ей, отпуская.

«Неужели корова и впрямь найдётся у Омутищ?» — с интересом подумал Сергей. Всё это действо ему чем-то очень сильно не нравилось, но он не мог понять, чем и почему.

А Небензя тем временем без единого слова исчез вместе с Нетой за дверью.

Маландрин повернулся к Сергею, пронзил его своим острым, испытующим взглядом, — и вдруг улыбнулся. Странной была эта улыбка. В ней чудилось столько смыслов, что уловить ни один из них не получалось. Впрочем, она сейчас же исчезла, едва он заговорил, надменно глядя на мальчика сверху вниз:

— Видишь, какое служение мы здесь несём! Отныне ты будешь приобщаться к нему. Сначала твои обязанности будут просты. Так начинают все ученики. Что касается хозяйственных дел, Небензя всё покажет и объяснит тебе. А здесь, в чтилище Прилетающей со звезды, ты будешь отныне мыть пол и протирать столы. Всё остальное будет делать Небензя, по праву старшинства. Запомни: никогда не входи сюда один или в неурочное время! Это место страшно, и гнев Прилетающей со звезды ужасен! Этот камень, тень богини — её личный дар. А где тень, там и она сама! Помни, что она невидимо обитает здесь и видит тебя, видит всё, что ты делаешь! — он говорил с такой грозной уверенностью, что мальчику стало не по себе.

Он посмотрел на тёмную глыбу, и ему вновь показалось, что она зашевелится, точно живая. Мороз прошёл по его спине.

Звездочёт, между тем, продолжал, гордо возвышаясь над ним:

— Она прислала мне с неба собственную окаменевшую тень как залог своей воли помогать людям через меня. В этом камне таится её неодолимая мощь, но только я могу принимать её. Любого другого эта сила убьёт! Помни это и не приближайся к каменной тени богини! Когда-нибудь ты окрепнешь настолько, что сможешь без вреда для себя вступать в общение с той, что является со звезды. И если ей это будет угодно, станешь покровителем княжества! Великое предназначение у тебя! Но всему своё время, и это будет нескоро. Трудись и надейся!

Сергей озадаченно обдумывал услышанное. Что-то было не так с этим серым камнем и приславшей его неизвестной, но что именно, он почему-то никак не мог уяснить. Он понимал, что, по-видимому, должен быть горд и счастлив тому служению людям, что за просто так предлагал ему звездочёт, но почему-то он не чувствовал ни счастья, ни гордости. Что-то мешало ему. Что-то тревожило его. Однако, чтобы не обидеть приютившего его благодетеля, он вежливо улыбнулся и выдавил из себя:

— Это потрясающе… господин…

— Я понимаю, что ты потрясён, — высокомерно кивнул Маландрин. — Впервые увидеть такое!.. Судьба щедра к тебе! Иди, отдохни. А после обеда делай всё, что скажет тебе Небензя.

Выйдя и закрыв за собою дверь, Сергей испытал такое облегчение, что подумал, а не сбежать ли ему из этой башни и ото всех этих странных щедрот? Только одно остановило его: он совершенно не знал, куда и к кому он мог бы сбежать. Он не помнил ничего, кроме этих чёрных каменных стен, чтилища, кухни и каморки, где они спали с Небензей. Внешний мир, неведомый и огромный, необъяснимо пугал его…