Сага о Торане - Сергей Якимов

Сверкнула молния, ее яркий белый свет ворвался в темницу и высветил спину стоящего у закрытых дверей Торана. Тот оступил на шаг и, когда раскаты грома сотрясли воздух, ударил со всей силы ногою в дверь. Послышался приглушенный громом треск ломающегося дерева – и та распахнулась, впустив внутрь свежий холодный воздух. Вытерев с лица капли дождя, Торан прикрыл дверь, оставив щель толщиною в ладонь, и стал ждать следующей вспышки молнии.

Еще вчера днем он заметил, что запор двери держится на честном слове, однако вместе с радостью это вселило в его душу и подозрение.

Приникнув к щели, он всматривался в исполосованную линиями дождя темноту. По небу прошла извилистая линия, стало светло, как днем. Торан увидел закрытый шатер Хантыса и обильно орошенную дождем землю.

Подождав несколько мгновений, пока глаза привыкнут к темноте, он вышел, плотно закрыв за собой дверь. Потоки дождя обрушились на него, однако Торан не обращал на это никакого внимания. Он быстро пошел по направлению к дому, где держали Литин и ее брата. Ноги его скользили по быстро превращающейся в непроходимую жижу земле. Шум дождя перекрывал его хлюпающие шаги, а темнота скрывала крадущуюся фигуру.

Он уже был совсем близко от цели, когда вновь сверкнула молния, а вслед за ней, сотрясая воздух, прогремел гром.

Ослепленный на мгновенье Торан подскользнулся, но удержал равновесие и, чертыхнувшись, продолжил свой путь.

Сняв засов с двери нужного дома, скользнул внутрь и тут же прикрыл за собой дверь. Оказавшись в кромешной темноте, постоял секунду, а потом тихо прошептал:

– Литин!

Ответом ему был приглушенный стон, будто хотел что-то сказать человек, которому заткнули рот.

– Попался! – донесся из темноты победоносный голос Хантыса, и вслед за этим несколько раз чиркнуло огниво, однако отсыревший факел не хотел загораться.

В маленькое окошко темницы ворвался свет сверкнувшей молнии, и увидел Торан Хантыса и двух кочевников с обнаженными саблями в руках, а на полу – связанных вместе Литин и ее брата.

Вновь мрак накрыл темницу, и искры огнива никак не могли осветить ее.

– Проклятье! – прорычал Хантыс. – Да зажги ты его!

Прогрохотал гром, за ним последовала еще одна молния, и в свете ее увидел один из кочевников Торана в шаге от себя, а в следующий миг, получив сокрушительный удар, подобный удару молота о наковальню, отлетел назад, выронив саблю.

Комната вновь окунулась в темноту. Со злобным рычанием Хантыс рубанул по тому месту, где только что видел раба, однако сабля лишь со свистом рассекла воздух.

Раскаты грома сотрясли землю и практически заглушили звук нового удара и стук падающего тела.

Хантыс несколько раз рубанул вокруг себя саблей, рванулся к двери, в кромешной темноте налетел на стену и, выругавшись, только со второй попытки вывалился на улицу. Подскользнулся и упал лицом прямо в грязь. Когда поднялся, рыча и отплевываясь, то в ярком свете полыхнувшей молнии увидел стоящего на пороге Торана с саблей в руках, а за ним, в глубине темницы – ноги бесчувственно лежащего кочевника.

– Силен! – стараясь перекричать гром, проорал Хантыс, вытирая рукавом грязь с лица. – Получишь пятьдесят плетей!

– Я не помню своего прошлого, – сказал Торан, идя навстречу оскалившемуся Степному Псу, – но, по-моему, я никогда не был рабом!

Удары его обрушились на Хантыса, и тот, с трудом отбиваясь, вынужден был отступать. Улучив момент, кочевник сам пошел в атаку, замахнулся с намерением снести Торану голову, но тот пригнулся, сабля просвистела над ним, а Хантыс еле удержался на ногах, пропустив ответный удар, который оставил на его груди длинную кровавую полосу.

Кочевник закричал от боли и ярости, но крик его потонул в раскате грома. Оскалившись, как бешеная собака, ринулся он в безумную атаку – и замер. Сверкнувшая молния высветила острие сабли, пробившей его грудь насквозь. Округлившимися глазами Хантыс уставился в будто высеченное из мрамора лицо Торана, а тот высвободил саблю – и тело кочевника упало в грязь и по спине его забарабанили капли дождя.

Заткнув саблю за пояс, Торан подхватил за ноги тело поверженного врага и затащил в темницу. Освободив сестру и брата, он закрыл дверь на засов, и троица растворилась в темноте, озаряемой вспышками на небесах.

Грязь хлюпала под ногами лошадей, которые хоть и бежали медленно, но поминутно подскальзывались на превращенной в скользкую жижу земле. Потоки дождя обрушивались на всадников, чья одежда уже насквозь промокла и не спасала от порывов холодного ветра.

Они решили двигаться не в сторону территории племени Литин, а в противоположную, где на каменистом плато обитали другие враждебные кочевникам племена. Правда, Литин не знала, как примут их там, но, наверное, лучше, нежели Степные Псы после побега.

Лошадь Аркея подскользнулась и вместе со своим седоком оказалась в луже. Торан и Литин помогли ему подняться, однако юноша отказался залезать на лошадь, захныкав:

– Мы едем уже целую вечность…

– Всего лишь пару часов, – парировала его сестра.

– …а этот дождь все идет! Давайте его переждем!

– Какой смысл пережидать дождь под открытым небом? – удивился Торан.

– Здесь есть старинный разрушенный замок, – Аркей вздрогнул от потрясшего небо и землю грома, – в нем наверняка найдется сухое место!

Торан вопросительно посмотрел на Литин.

– Да, есть, – подтвердила та, вытерев с лица воду, – но как мы его найдем?

– А зачем его искать? – хитро улыбнулся Аркей. – Вот он!

Посмотрели они в указанном направлении и в сполохе молнии увидели очертания какого-то строения.

– Почему ж ты так долго держал нас под ливнем?! – рассердился Торан и, подхватив юношу, забросил его в седло.

В спышках света разрушенный замок казался зловещим, однако троица мчалась к нему, чтоб поскорее укрыться от дождя.