Золотое снадобье - С. И. Гроув

Вам случалось подниматься со связанными руками? Легко ли это? Кто пробовал, знает… Эдоли, кое-как перевернувшись, приподнялась на колени. Лесник подал ей руку, помог.

«Прости, – говорит, тихо так, вежливо, – что сразу дверь не открыл. Ко мне в лес редко какой гость забредает».

И повел ее в кресло возле огня.

«И ты меня прости за вторжение, – отвечает Эдоли. – За мной гнались».

Он кивнул на ее связанные руки:

«Фэйри небось».

«Да», – говорит Эдоли.

«Дай я тебя развяжу», – говорит он и опускается перед ней на колени.

«Только вряд ли получится, – жалуется Эдоли. – Эта прядка острее ножа, прочней железных оков».

Она, бедняжка, в самом деле изрезалась до крови, пока бежала через лес, а тугие путы впивались ей в кожу.

Как ни странно, лесник улыбнулся ей. Он держал ее руки в своих. И вдруг у Эдоли словно весь воздух куда-то подевался из легких. Ах, что за ясные карие глаза были у лесника, что за улыбка… И показалось ей, будто она уже тысячу лет его знает. А вот как дальше без него прожить – и представить не может!

Одолела ее, стало быть, лихорадка, что в сердце гнездо вьет.

Только и может наша Эдоли смотреть на него, а он опять улыбается и говорит ей:

«А ведь на самом деле волосы фэйри разрезать проще простого!»

«Как же?» – спрашивает она недоуменно.

«Их никакое лезвие не берет. Ни железные ножницы, ни осколок стекла… Что еще посоветуешь?»

«Я не знаю», – шепчет Эдоли.

Тогда он наклоняется к самым ее рукам, приникает лицом – и зубами перекусывает тонкую прядку. Путы тотчас же падают, бело-золотой россыпью валятся на пол.

«Вот видишь», – улыбается Эдоли лесник.

Ей по-прежнему страшно, но она улыбается в ответ:

«Вижу».

«Следовало бы тебе еще кое-что знать. Волосок фэйри связывает человека, но и фэйри может быть связан человеческим волосом. Оберни своим волоском палец фэйри – и его сердце навеки твое».

Как же изумилась Эдоли! Смотрит она на ту прядку, лежащую у очага, и раздумывает, до чего же, оказывается, могущественны самые обыденные вещи!

«Дай я промою и перевяжу твои порезы, – говорит ей лесник. – Ведь тебе, наверное, очень больно!»

Так он и поступил. Ласковыми руками перевязал ей запястья, а Эдоли смотрела на него и рассказывала обо всем. И про деревню, и как в лесу оказалась. Лесник накормил ее ужином: тушеными грибами и темным ржаным хлебом. И ночлег предложил: узенькую постель на антресолях, куда вела лесенка. Эдоли так и уснула, наблюдая за лесником. Он сидел у огня, строгал палочку и напевал что-то себе под нос. Очень тихо напевал, но песенка была такая знакомая…

Утром, когда Эдоли проснулась, в избушке оказалось тихо и пусто. Всюду царил порядок: синие блюда выстроены на полках, видавшая виды метла замерла у остывшего очага… Снаружи доносились удары и треск: хозяин колол дрова. Эдоли спустилась по лесенке, выглянула в окно. Там вправду трудился лесник. Она сразу успокоилась, поняв: «Он здесь. Он мне не приснился. Он настоящий».

А потом он вошел в избушку с полной охапкой дров. Увидел Эдоли – и просиял. А у Эдоли сердце затрепыхалось, и мысленно она сказала спасибо фэйри за их мелкую жестокость, за то, что привели ее в этот дом посреди леса.

Вообразите сами, как провели тот день лесник и Эдоли! Они проговорили все утро и не заметили, как миновал полдень. Лесник был забавный и мудрый… и самую чуточку грустный. Эдоли знала, что должна вернуться в деревню, но уходить ей совсем не хотелось. И лесник даже не заговаривал о том, чтобы отвести ее домой… День длился, и наконец Эдоли задумалась о том, что ей действительно пора возвращаться, – как бы ни хотелось задержаться еще.

«Скоро стемнеет, – с сожалением говорит она. – Совсем я у тебя засиделась!»

Лесник поднимает на нее глаза, уже не чуточку грустные, а совсем даже горестные, и спрашивает:

«Тебе вправду нужно туда?»

Эдоли качает головой:

«Мне не хочется уходить, но я должна».

«Что ж, – говорит лесник, и лицо у него делается совсем похоронное, – я тебя провожу».

Они молча собрались в дорогу. Эдоли была совсем не рада разлуке, но не понимала, почему так горюет лесник. Неужто она не отыщет тропки на эту поляну? Неужто он ее в деревне не навестит? Почему бы им в самом скором времени не увидеться снова?..

Они долго шли через лес, по-прежнему молча. Только сосны шумели над головой, а нагие ветви дубов постукивали в ответ. Эдоли все вспоминала фэйри, пленивших ее накануне. Прежде она не задавалась вопросом, но теперь гадала: что их остановило у самой избушки, когда они легко могли схватить ускользающую добычу? И как это лесник просто идет себе через лес, ни о чем не тревожась? И вообще, как случилось, что он живет здесь, в чащобе, совсем один?

Тут Эдоли снизу вверх посмотрела на своего спутника… ан глядь – а его зеленый шерстяной плащ точно из листвы соткан… в точности как у фэйри. И кто бы знал, отчего это не особенно удивило ее? Посмотрела она на его сильные руки, отводившие в стороны ветки, – а они в пятнистом лесном свете такие белые-белые, даже зеленоватые. Между тем подходят они уже к самой опушке. Уже виднеются меж стволами зеленые увалы полей, что за лесом лежат.

«Постой», – говорит Эдоли.

Повернулся лесник к ней лицом… То же самое было лицо, знакомое, уже – любимое… ан изменилось! В глазах золотые блестки играют… А сколько печали!

«Как же ты мог?» – спрашивает Эдоли. Смотрит она с любовью и болью в лицо короля фэйри… и понимает наконец, первый раз в жизни, каково это – болеть любовной болезнью, сладкой и ранящей одновременно.

Он горестно смотрит на нее:

«Я не хотел».

«Почему было попросту не сказать?»

«Я знал: ты позабыла меня, – отвечает он. – Я не знал, как еще разбудить твою память. – Берет он ее руку в свою, бледную, с зелеными жилами, и видит она у него на пальце колечко. – Мы были тогда всего лишь детьми. Я не хотел принуждать тебя исполнять обещание, вот только сам забыть тебя так и не смог».

Смотрит Эдоли на кольцо, ужасается и понимает: он правду сказал. Те детские походы в лес, игры с фэйри, – стало быть, она их не выдумала! Вот, значит, чей образ столько лет незримо хранился у нее в сердце! И видит она: король фэйри чувствует то же. Оба и желают и не желают расторгать едва уловимую связь. Берет она его за руку, трогает волосяное колечко.

«Что будет, если я его разорву?»

«Откуда же мне знать, – говорит он, – колечко нас связывает, или мы связаны сами по себе, а это – лишь украшение?»

И тогда быстрым движением, боясь передумать, Эдоли склоняется над его рукой и перекусывает волоски, что некогда в детстве повила на палец юному королю фэйри. Бросила наземь – и смотрит ему в глаза: осерчает? Прочь отвернется? Чего еще худшего ждать?.. И видит перед собой лицо дровосека, что склонялся к ее рукам в избушке у очага. Весело он смеется, а в глазах восторг: славно я тебя удивил!