Пандем - Марина и Сергей Дяченко

Пандем говорил, что теперь его, Кима, очередь позаботиться о мире. Что всякий, кто силён, должен помочь тому, кто силён ещё недостаточно… И, подумать только – он, Ким, обещал заменить Пандема Игорю-Дитриху Крошкину! Он обещал это – прощаясь…

Всего лишь четыре года назад.

* * *

Арина Каманина читала вводную лекцию по дизайну жизненного пространства – по земле её слушали две тысячи сто сорок три человека, и ещё непонятным образом на канал «пристегнулись» тридцать юных «лунатиков».

Человеческие представления о том, что такое красота и удобство, разнятся чудесным образом, говорила Арина. Как вы знаете из «оболочки» нашего курса, тот дизайн, о котором мы будем говорить, принят в сорока двух процентах земных жизненных слоёв: это прежде всего евро-слои с коэффициентом от двадцать первого до девяносто первого, а также все слои холодной цветовой гаммы и частично жёлтые и оранжевые, полный список вы найдёте в справочнике. По сложившейся традиции комфортные для нас жизненные пространства строятся, исходя из простого правила: всё, что снаружи, должно быть максимально естественно и приближено к природе. Всё, что внутри, должно быть оригинально, сложно и как можно более изобретательно – но без потери в удобстве. Разумеется, это правило можно в любой момент нарушить, но только ради того, чтобы привнести в концепцию что-то новое: бунтарство ради бунтарства в нашем деле не поощряется. Если хозяином жилища является один человек, оборудовать для него пространство проще, чем, например, для семьи или компании друзей; чем полнее будет информация, которую захочет предоставить вам будущий обитатель – или обитатели – ещё не сконструированного вами пространства, тем меньше вероятность того, что вы ошибётесь… Все вы уже выходили со мной на связь, я знаю о вас довольно много, но всё-таки недостаточно… Кто первый скажет, сколько существует основных движков для конструирования жилого помещения?

Они вошли в контакт, и на долгих полтора часа Арина забыла думать обо всём, кроме костей и потрохов дружественного человеку жилища. За десять минут до истечения времени объявлено было время блиц-вопросов; спрашивали даже больше, чем на прошлогоднем потоке, и почти все вопросы касались ухода Пандема. Среди прочего спрашивали, правда ли, что на пятый год после Пандема строительство нового жизненного пространства будет свёрнуто («Конечно, нет, кто вам сказал такую глупость?»), и ещё правда ли, что после ухода Пандема во все строительные и дизайнерские нормы введены какие-то уродливые ограничения, «пожарные системы» или что-то подобное?

Арина мельком сверилась с часами и пожалела, что не оставила больше времени на ответы. Что она могла рассказать им о пожаре – за те три минуты, что у неё остались? Или о землетрясении?

– Мы начнём с этого следующую лекцию, – пообещала она. – Безопасность жилища – отдельный вопрос… особенно актуальный для тех, кто родился при Пандеме… «и не представляет себе, что может наделать одна случайная искра», – хотела она добавить, но промолчала, потому что знала по опыту – они обидчивы, они считают себя очень разумными и самостоятельными…

В оставшиеся две минуты она успела похвалить наметившихся лидеров, подбодрить прочих и выдать домашнее задание. Огонёк на камере погас; Арина по инерции помахала рукой уже пустому экрану и выбралась из студии в общий холл. Здесь были смонтированы пятьдесят сменных интерьеров – сейчас холл дублировал помещение лондонского вокзала Виктория в середине двадцатого века; под расписанием поездов – а на самом деле расписанием лекций – стоял человек, и Арина вдруг остановилась, как вкопанная, потому что ей померещился Ким Каманин…

Разумеется, это был совсем другой человек.

* * *

Через полчаса она уже надевала лыжные ботинки.

Как всё-таки путается реальность с внутрисистемным существованием! Вот – только что она готова была отдать команду: «всех убрать». То есть убрать людей, облюбовавших этот склон, оставить Арину наедине со снегом и небом, так, чтобы её привычное одиночество не нарушалось даже формально…

В системе она проделывала это неоднократно. А теперь люди вокруг были людьми, каждый них был так же реален, как сама Арина, убрать их означало взять автомат и стрелять, стрелять, пока самого тебя не уберёт милосердный представитель координации… Говорят, был такой случай. На каком-то спортивном курорте… Но, слава Пандему, тогда почти никто не погиб – отделались малой кровью.

Что за жуткая работа в этой их координации…

Наверное, работа отнимает у него все силы и все мысли. Наверное, думать про Арину у него просто нет времени. Тем более, что такие мысли не приносят радости.

Она стояла на верхушке белого холма. Снег здесь был натуральный, белый, а не тот, что растёт прямо из земли, то есть из специального снежного покрытия, что яркими красками отмечает тренировочные трассы – зелёный, красный, чёрный. И даже не серебряный, который так обожают дети (из него получаются потрясающе-зеркальные снежные бабы). Это был настоящий снег, изготовленный в небесах безо всякого участия человека, честный беспандемный снег…

Рядом сидел приблудный волк. Чуть покачивал умной саркастичной мордой, будто желая сказать: «Ну и ну»…

– Чего тебе?

Волк отвернулся. Мол, ничего особенного.

Она надвинула на лоб очки. Щелчком изменила цветопередачу. И ещё раз изменила; мир кругом теперь казался тёплым, детским, как на старой киноплёнке, комбинезоны лыжников не раздражали яркими цветами, а снег явственно отражал небо – голубой снег с синими тенями, и над ним солнечный космос цвета аквамарин…

Только волк остался серым. Впрочем, он уже уходил, чуть покачивая на ходу толстым, как полено, хвостом.

Арина перевела дыхание и стартовала. Очки пунктиром прокладывали ей курс. Она неслась, чувствуя, как обнимает белую землю её широкая гибкая лыжа, и каждый сенсорчик на искусственной «подошве» радуется свободному, красивому, совершенному скольжению…

В облаке снега и ветра, в комбинезоне, сделавшемся почти зеркальным, она затормозила на маленьком плато; вызвала подъёмник и велела отвезти себя на «палец» – каменистый пик, с которого брали начало прогулочный маршрут на воздушной платформе и «чёрная» трасса.

…Сорвиголовы, что сразу после Пандема взялись летать по чёрным «смертельным» трассам… и сколько их осталось на скалах, в расщелинах, в руслах замёрзших ручьёв…

Потом перестали. Чёрная трасса поддерживается в рабочем состоянии, но желающих прокатиться нет – кто-то когда-то говорил Арине, что это нормально. Что люди заново начинают ценить жизнь, и некоторая трусость – естественный, так сказать, результат…

На платформе не было никого. Арина пристегнулась (обязательное условие), подняла щитки, прикрывающие от ветра, и поднялась над горами.

Местный климат-контроль жрёт, наверное, чёртову прорву энергии. Сверху видны границы лыжного комплекса – снег на них сереет, как шерсть на апрельском зайце, и там дальше – мокрые деревья, оттепель, зелёная трава и серые тучи… А здесь морозец, синее небо, и ветер такой лёгкий, что Арина может подняться повыше, не рискуя быть унесённой из удобного кресла…