Темная ночь - Джена Шоуолтер

Незнакомка усмехнулась.

– Ну… Разве ты не хочешь, чтобы она стала такой? – спросила она, а затем на несколько мгновений повисла тишина. – Черт! Приближается твой враг. Подумай о том, что я сказала, и мы поболтаем об этом позже.

– Но ведь ты ничего не сказала!

Прошло мгновение, и Эшлин показалось, будто камера опустела. Малейшие признаки жизни исчезли.

– Тебе лучше? – поинтересовался Макинтош.

Эшлин распахнула глаза. «Когда я их закрыла?» – попыталась вспомнить она.

Макинтош стоял по другую сторону решетки. Он опять закашлял, и на этот раз так сильно, что согнулся пополам. Устоять прямо он смог только благодаря тому, что схватился за металлические прутья. Он выглядел более больным и бледным, чем в прошлый раз.

– Лучше, – тихо ответила Эшлин.

«Неужели я придумала этот разговор с почти невидимой богиней?» – спрашивала себя она.

Макинтош отпер замок и вошел внутрь. Не переставая кашлять, он убрал ключ в карман. Мужчина не сумел дойти до табурета, а упал в грязь позади него. Прошла минута, затем две. Он не двигался и не издавал ни звука.

– Макинтош, вы в порядке? – спросила Эшлин.

Наконец она заметила движение. Мужчина потряс головой, будто отгоняя туман.

– Подхватил небольшую простуду, – произнес он. – Как и большинство моих людей.

Макинтош перекатился на спину и с трудом сел, не переставая дрожать.

Эшлин нахмурилась.

– Мы давно ушли из крепости? – спросила она.

– Прошла большая часть дня.

«Один день? – удивилась девушка. – Они так быстро заболели?»

– До этого никто из вас не выглядел больным, – заметила она.

– Мы и не были больны, – ответил Макинтош. Он снова закашлял, и на этот раз в уголке его рта появилась кровь. – Одни больны сильнее, чем другие. Проклятые зимние микробы! Бедолага Пеннингтон умер. Что ж, может, ему повезло.

Мужчина поплелся назад и прижался спиной к решетке. «Умер? – удивилась Эшлин. – От обычной простуды?»

– Вам нужен врач.

В темных глазах Макинтоша промелькнул гнев, и он попытался взять себя в руки.

– Мне нужен ларец. Эти люди – воплощение зла, Эшлин. Одно их присутствие заставляет распространяться ложь и боль, сомнение и печали. Из-за них происходят войны, начинается голод и умирают люди. – Снова закашлявшись, он сунул руку в карман брюк, с трудом достал оттуда несколько фотографий и бросил их на колени девушки. – Мы боремся с этими ублюдками с начала времен. Но творимому ими злу нет конца.

Эшлин, сама того не желая, опустила взгляд на снимки, и ее чуть не вырвало. На фотографиях были изображены обезглавленные тела, рука, валявшаяся отдельно от тела, и реки крови.

– Это сделали те, кого ты защищаешь, – сказал Макинтош.

«Это не Мэддокс, – подумала девушка, отводя взгляд. – Он бы не стал делать этого. Он бы не смог».

– Люди, которых я видела, не воплощение мирового зла, – ответила она, стараясь говорить как можно спокойнее. – Они могли причинить мне вред, изнасиловать или убить других женщин, напасть на Будапешт и перебить всех его жителей, но не стали делать всего этого.

Голова Макинтоша упала набок, и в течение нескольких мгновений Эшлин думала, будто он заснул или умер. «Это не простуда», – поняла она, увидев, что на его лице появляются красные язвы.

– Макинтош?

Мужчина очнулся.

– Прости, – ответил он. – Голова кружится.

– Откройте наручники, – попросила девушка. – Позвольте мне помочь вам.

«Дайте мне убежать», – подумала она про себя.

– Нет. Сначала вопросы, – едва слышно произнес он. – Я тебе больше не доверяю.

– Откройте наручники, и я расскажу вам все, что вы хотите знать.

– Я тебе уже сказал, что не доверяю. Ты была с этими чудовищами, и они развратили тебя.

– Нет. Они помогли мне.

– Это я помог тебе. Я делал все, чтобы тебе никто не навредил. Я подарил тебе жизнь, даже несмотря на то, что родители отказались от тебя.

– Да, вы помогли мне, – призналась Эшлин, про себя подумав, что эта помощь оказалась совсем не такой, какая ей была нужна. «Он помогал мне потому, что это было ему выгодно», – поняла она. – А теперь откройте наручники, и я помогу вам.

Макинтош тихо вздохнул, но затем зашелся в кашле. Когда приступ утих, он выпалил:

– Ты должна была послушать меня и отправиться домой. Но ты не повиновалась, и твоя охрана не смогла сообщить мне об этом. К тому времени как я проверил твое местонахождение, было уже слишком поздно. Пришлось придумывать план.

– Проверил местонахождение? Какой план?

– Взрыв. Нужно было отвлечь этих тварей, чтобы вернуть тебя. Джи-Пи-Эс на твоей руке.

«О боже, – подумала Эшлин. – Они взорвали бомбу из-за меня». Ее охватило чувство вины, а из глаз потекли слезы. «Это моя вина, – решила она. – Все они могли погибнуть из-за меня».

– Я не очень поняла насчет Джи-Пи-Эс.

Эшлин с трудом выдавливала из себя слова – мешал огромный ком в горле.

– Мы говорили тебе, что это для контроля рождаемости. Но это не так. Это чип. Мы можем отслеживать тебя, – признался Макинтош.

Девушка открыла рот, ощутив, как чувство обиды охватывает все ее существо. Ощущение предательства, ярость и боль смешались с чувством вины. «Да как они посмели!» – возмутилась она. Эшлин никогда еще не чувствовала себя столь униженной. Ей хотелось плакать и кричать. Впервые в жизни ее посетило желание убивать. «Получается, что я все-таки была наживкой, – решила она, будучи на грани истерики. – Пусть и неосознанно, но именно я вывела охотников на Мэддокса».

– Вчера мы позволили им захватить одного из наших ребят, – продолжил Макинтош, хотя его глаза были остекленевшими, а взгляд направлен куда-то вдаль. – Он привел демонов в клуб. Мы оставили их там, хотя могли захватить всех. И это было сделано ради тебя.

Мужчина слабо улыбнулся, а затем его охватил новый приступ кашля. Когда он успокоился, Эшлин заметила, что его глаза еще более покраснели и напоминают раскаленные реки ада.

– Откройте наручники, доктор Макинтош, пожалуйста. На протяжении всех этих лет я помогала вам. Не оставляйте меня здесь умирать, – попросила девушка.

На протяжении нескольких секунд он никак не реагировал на ее просьбу. Затем с трудом поднялся, чем сильно удивил Эшлин, проковылял к ней и встал на колени. Слабо улыбаясь, он открыл наручники. Металл со стуком упал на пол, и девушка поняла, что свободна.

Она встала со стула и присела рядом с Макинтошем. Он тяжело дышал, как будто сражаясь за каждый глоток воздуха. «Судя по его внешнему виду, он не проживет и часа», – поняла она. Несмотря на весь гнев из-за того, что сделал с ней этот человек, Эшлин почувствовала к нему жалость.