Кузнец душ - Рин Чупеко

Халад впервые очутился в темнице; его лицо превратилось в белую простыню.

– Он здесь, – прохрипел он. – Учитель здесь.

«Чтобы прорваться сквозь пелену руны Иллюзии, важно верить: не все то, что вы видите перед собой, вы видите на самом деле…»

– Не все то, что я вижу перед собой, – повторила я, – я вижу на самом деле.

Рассеять миражи Усижа не так трудно, когда ты знаешь, что искать. Но передо мной лежали только груды камней у ног.

Однако в камере был кто-то еще – кто-то, в чье отсутствие мой мозг заставила поверить руна. Здесь был кто-то еще, потому что я слышала пульсацию его сердца, как своего собственного, – оно поднималось и опускалось. Здесь был кто-то еще. Здесь был кто-то еще!

Больше ни минуты не сомневаясь в своих ощущениях, я нарисовала руну Проникновения и собрала в этой маленькой камере все свои силы. Работа оказалась кропотливой и продвигалась медленнее, чем я себе представляла, словно ты пробираешься сквозь густой ирис. Я чувствовала сопротивление – оно было вызвано не чужими мыслями, а природой самого заклинания – и сквозь него пыталась разглядеть образ кузнеца.

Раздался звук разбитого стекла – по крайней мере, в моей голове.

И там, где раньше было пустое пространство, появился Кузнец душ. Он, свернувшись калачиком, лежал без сознания на соломенном тюфяке.

Искатель смерти вернулся в тронный зал с сопротивляющимся императором, которого швырнул на пол посреди комнаты. К нему, двигая пальцами, приблизилась Темная аша.

– Время обмана закончилось, ваше величество, – произнесла она. – Долгие месяцы ты скрывался под этой личиной, люди страдали от твоей тирании. Ты убил благородного Тансуна и на многие руководящие должности во дворце определил своих людей. Пока ты купался в роскоши, твой народ жил в грязи. В нашем последнем сражении ты выжил, но поплатился за это. Даже сейчас в кольце моих защитных рун тебе не хватает сил вырваться. Я позволяла тебе сохранять этот облик лишь потому, что каждый даанорийский солдат, узнай он правду, захотел бы заполучить твою голову, а мне меньше всего нужен был мятеж до того, как кузнец закончит свое дело. Теперь же от тебя никакой пользы.

– Леди Тия, – взмолился я, надеясь отыскать в ней крупицы сострадания, – смерть императора Шифана только навредит твоей цели.

– Императора Шифана больше нет с нами, Бард. Я поняла это, еще когда предсказала свой путь в Даанорис с моря Черепов, а после подтвердила свои догадки при встрече с ханьцзянем Баи, натравившим на нас солдат.

Вспыхнула магия. Император откинул голову назад и закричал. В отчаянии заметался по полу, скорчился, черты его лица дрогнули, исказились – и растаяли, точно воск, оплывший от сильного костра. Объятый ужасом, я наблюдал за тем, как на месте перекосившегося лица появилось новое. Под маской показался лысый старик с длинной бородой, задыхающийся от боли.

– Познакомься с корнем зла Даанориса, – произнесла Костяная ведьма. – Одним из Безликих – Усижем.

26

Ни даанорийская, ни одалийская армии не могли сравниться с разбушевавшимся саурва. Он прорвал их передние фланги как бумагу. Инесса выкрикивыла приказы отступать, пока Шади и Кален караулили лежащего без сознания императора. Я просмотрела оставшихся стражников в поисках каких-либо признаков руны Принуждения, но ничего не нашла. А когда принялась мысленно осматривать город, то обнаружила, что установленный снаружи защитный барьер сокращает мою зону охвата. Если Усиж предвидел такое развитие событий, то он был пугающе силен. Преграда не лишала меня магии полностью, но при этом, пока я находилась в Сантяне, не давала мне вступать в бой в полную силу.

Красноречивее всего было поведение саурва, который даже не пытался нападать на марширующую одалийскую армию. Отсюда вывод напрашивался сам собой. От мысли, что герцог из Хольсрата или кто-то еще мог быть в сговоре с Усижем, мне делалось дурно.

– Почему ты не рассказала мне о Баи? – зашипела я на Зою.

– Я нашла этому подтверждение прямо перед началом свадебной церемонии. У меня было время сообщить только Шади и Инессе. Нам хотелось разоблачить его как можно скорее, но принцесса просила дождаться окончания церемонии. – Она поморщилась. – Как, должно быть, глупо я выглядела бы, если бы обвинила Тансуна.

– Все это время вы планировали взять командование в свои руки, – обратилась Шади к Инессе. – Эта речь явно не была спонтанной, уж больно она похожа на заготовленную.

Принцесса ухмыльнулась.

– Я изучила историю Даанориса. Всякий раз, когда император был не в состоянии управлять королевством, его место занимала императрица, которая получала неограниченную власть и то же самое повиновение от своих подданных.

– Так вы сами собирались оглушить императора?

– Перед отъездом из Киона я попросила Альти приготовить мне несколько отваров. Среди них было средство от бессоницы – его я и подлила императору в бокал с вином во время тоста. Я хотела быть готова к любому развитию событий, а то, что Фокс ударил Шифана, стало неожиданным приятным дополнением.

Шади была впечатлена.

– Мне бы не хотелось сообщать вашей матушке об еще одном нежелательном международном скандале, Инесса, – проворчала Зоя.

– А не надо было все эти годы соблазнять мною императора Шифана. И вдобавок предлагать ему помолвку со мной.

– Ваше величество, даанорийцы вернулись в город, – сообщил прибежавший Тансун. – Мы забаррикадировали ворота, но, боюсь, надолго их не хватит.

– Попросите солдат оставаться начеку на случай, если в их рядах обнаружатся еще шпионы. О любом странном поведении незамедлительно докладывайте лорду Калену или леди Тие. Некоторые из них по-прежнему могут находиться под влиянием камней-поисковиков.

– Ничто так не говорит о верности, как преданность человека, которому помогли избавиться от соперника, – саркастично заметила Зоя, как только мужчина поспешно удалился.

– Думаете, в этом как-то может быть замешана Аена? – поинтересовался Лик. – Она единственная известная нам Безликая в Одалии.

– Пока трудно об этом судить. Зоя, я хочу, чтобы вы с Шади защищали Инессу и старого кузнеца.

– Он же не умрет, да? – с тревогой в голосе спросил Лик.

Они с Халадом ухаживали за Кузнецом душ, все еще пребывающим без сознания. Облегчение в стеклянном сердце Халада стало единственным ярким пятном в событиях сегодняшнего утра. В комнату перетащили кровать, принесли воду и чистую тряпку. Порывшись в своем мешке с лекарствами, Халад приступил к лечению.

– У него обезвоживание, но он по-прежнему необычайно силен.

– Наверное, ты очень любишь его?

Халад ответил не сразу и улыбнулся.