Непристойное предложение - Ольга Виноградова

На исходе сил и забега нас едва не догнал медведь. Его появление поторопило открытие второго дыхания, несколько подзадержавшегося, и усталые мышцы заработали с новой силой. Деревья мелькали с бешеной скоростью. Изредка мне казалось, что я не огибаю их, а прошибаю насквозь лбом. За шиворот сыпался мусор вперемешку с мелкими насекомыми, а на голове красовалось сбитое гнездо с орущими птенцами, чья мамаша мелькала перед моими глазами и норовила клювом по темечку долбануть.

– Фейерия… – выкрикнула я в очередной раз.

– Кто здесь?! – донеслось сзади и сверху вместо ожидаемого имени папарацци.

Проклятие! Я же предупреждала его! Круто развернувшись на пятках, я побежала на голос, миновала медведя, который из-за массы тела не смог также стремительно совершить маневр и вписался прямо между двух стволов расщепленной кривой сосны, застряв. Мишку, безусловно, жалко, но вон то голубоглазое нечто, прилипшее к дубу в трех метрах над землей, жалко еще больше. Филин, чтоб ему в следующей жизни из дупла на белый свет ухать!

– Слезай! – рявкнула я, беснуясь под деревом.

Чуть в стороне от беспомощности вторил моим воплям медведь. Возле него заинтересованно пряли ушами зайцы, а олень правее точил о дерево рога и мерзко ухмылялся. Но, вполне возможно, мне его ухмылка почудилась…

– Кто здесь? – нахохлился Райвелин.

– Слезай, кому говорят, утка вещая! Я же тебя все равно достану, чудище лесное!

Как он туда забрался? Ни одной ветки в пределах досягаемости нет! Взлететь не мог… Зато я могу! Вечно про крылья забываю… А имя-то еще помню?! Фух, помню…

– Ты кто? – Взгляд парня сосредоточился на зависшей перед его носом моей фигуре. – Птичка? – Райвелин расплылся в улыбке. – Спой, птичка, не стыдись…

– Что-о-о?! Ты у меня сейчас сам споешь фальцетом и спляшешь вприсядку! – Прицельным пинком я сбила новоявленного ценителя Полигимнии и моих вокальных данных с ветки.

Я схватила ошеломленного и обиженного парня за руку и отбуксировала к лесной опушке. Подмигнула медведю и мысленно пожелала удачи берущему разбег оленю. Мы-то уйдем, а они жить здесь останутся. Вряд ли после подобной взаимовыручки звери сохранят приятельские отношения, но это их дело, а моя беда ногами в землю упирается и никуда идти не хочет! Как пить дать прибью и в землю закопаю! Нет, лучше живьем закопаю…

Райвелин очнулся сразу, стоило выйти из леса. Впереди простиралось небольшое поле, за которым я заметила березовую Рощу Тоски. Хвала Аиду, она самая безопасная из всех гадостей. Подумаешь, поревем в голос да друг дружке на несправедливость жизни пожалуемся. Я решила устроить в Роще привал, ибо сил осталось ровно столько, чтобы доползли до нее и упасть у корней акварельных березок.

Папарацци сначала долго благодарил меня, а потом всхлипнул и заревел. Началось… Едва его первая слезинка скатилась с ресниц, как я присоединилась к концерту, и мы художественно заныли на два голоса.

– Я им… А они мне… Все гады и сволочи… Никому доверять нельзя… Но они все такие красивы-ы-ые…

– Вечно вы, девушки, внимание то-о-лько на рожу обращаете… А нам, простым и неприметным парням, что-о-о делать? Только страдать и остается и виду не пока-азыва-а-ать, ведь настоящие мужчины не пла-а-ачут…

– Ты-то-о-о чего страдаешь? Это мне плохо: два жениха, и оба какие-то неправильные-е-е… Ни любви, ни ласки от них не дождешься-а-а… Король еще, зараза, воду мутит… Уйду я от них… Вот найду простого и неприметного и уйду-у-у…

– Я почему страда-а-аю? – взвыл Райвелин. – Я ее того… Люблю… А она на меня внимания обращает не больше чем на ме-е-бель… Будто я бревно бесчувственное, а я, между прочим, за нее весь испереживался-а-а. Целых три седых волоса на голове нашел! – Парень продемонстрировал мне выдранный клок волос.

– Я ей за те-е-бя отомщу-у-у, – пообещала я папарацци, твердо намереваясь по возвращении выведать имя райвелиновской зазнобы и налысо обрить ее.

Странно, при виде Эллы рядом с красавцем Руфимом я испытала удивление и только, а наличие еще одной претендентки на пирожки журналиста взволновало меня до глубины души. Он хороший человек и заслуживает той, кто оценит его достоинства по высшему разряду, а не будет строить фифу, помешанную на всеобщепризнанных красавцах.

Почему я раньше его не замечала? Если вспомнить, то он всегда был рядом: кто на оперолете всем доказывал, что они ошиблись? Кто при крушении дракона в Кагасе смягчал своим телом стены пассажирской капсулы для меня? Кто бежал по степи последним и отмахивался от волков зерокамерой? Кто в дурдоме предложил бежать через забор? А кто в логове оборотня из-под кровати сообщил, что подмога близко и волноваться не о чем?

Райвелин давно присутствует в моей жизни, просто раньше неброская внешность и умение быть незаметным делали его персонажем второго плана, а сейчас, когда рядом нет очаровательного Руфима и харизматичного Тоттена, я неожиданно для себя открыла умного, интересного мужчину без умственного помешательства, но он, демон его побери, занят!

– Не на-а-до, она хороша-а-ая, – тут же встал на защиту пассии парень. – Просто молодая, поэтому дура… Сама не знает, чего хочет.

Знакомая ситуация. Я тоже не могу определиться, чего хочу. Вернее, кого хочу рядом с собой видеть. И хочу ли вообще.

Спустя час мы, окончательно ослабев, уснули, сидя в дружеских объятиях друг друга. Мне снились невообразимые кошмары, в которых то Тоттен убивал Лэйнарда, то Лэйнард Тоттена. Злодеем оказывался Руфим, получивший абсолютную власть над миром. Меня же младший демон со злорадным хохотом замуровывал в гробнице вместе с телом покойника. Я проснулась в тот момент, когда принц поставил на место последний камень в кладке. Вот уж действительно тоска сидеть в беспросветной темноте в компании мертвеца. Брр…

Райвелин открыл глаза следом, потянулся, широко зевнул и… принялся за утреннюю зарядку: десять кругов вокруг Рощи, два десятка отжиманий, упражнения на растяжку. Ну-ну, на нашем курсе ботаников таким отчаянным здоровячкам вслед обычно кричали иронично: «Опять бежишь от инфаркта?» Я покачала головой, хрустнула пару раз шеей для порядка и отогнала мысли о фитнесе. Поесть бы не мешало, но нечего.

Живые верят, будто после смерти их ждет сплошное блаженство. Смешные, право слово. Законы Аидова царства полностью копируют верхний мир с одной лишь разницей: умрешь здесь – никогда не сможешь переродиться, а в остальном… Запахи ощущаешь, кушать хочется, едой себя обеспечивать нужно… Однако обмануть душу сложно. Каким-то шестым чувством ты все равно осознаешь иллюзорность бытия и конечность мира мертвых. Вкус не тот, солнце не такое жаркое, вода менее мокрая. Это словно, словно… у вас забрали ровно половину того, чем вы владели раньше.

– Фэй, а я вчера ничего лишнего не наговорил? – Райвелин пристроился рядом с травинкой в зубах.

– Память отшибло? – спросила я. Парню местный воздух не в ту извилину задул?

– Честно? – Щеки папарацци пылали ярким румянцем. – Не очень… Мне в новинку перед другим существом сердце распахивать, и мне все еще несколько не по себе, – засмущался он.