Непристойное предложение - Ольга Виноградова

Я подняла звенящую черепушку, посмотрела в указанном направлении, сфокусировала зрение и пояснила:

– Это фуникулер. Его можно было снизу вызвать и подняться на вершину. Там, между прочим, кондиционер установлен и нектар в запечатанных бутылочках в холодильнике стоит.

– Ты… Ты… – парень вскочил на ноги и покраснел от злости, – ты заставила меня подниматься наверх, когда можно было…

– Знаешь, – я прервала журналиста, – как-то раз мне пришлось пройти всю лестницу от первой и до последней ступени, с тех пор я мечтала, чтобы мой подвиг повторил кто-нибудь еще. – Счастливое выражение моего лица немного поумерило гнев Райвелина.

Он снова сел, показал мне кулак и буркнул под нос малопонятную, но наверняка оскорбительную для моих ушей фразу.

– Иногда, – добавил он громче, – мне хочется тебя отшлепать, а иногда… – Папарацци осекся, не договорив.

– Продолжай уже, – разрешила я, щурясь от яркого солнца.

– А иногда отшлепать еще сильнее!

Парень смягчился, но пока продолжал сердиться. Он сидел спиной ко мне в напряженной позе. Взлохмачивал волосы пятерней и поправлял воротник футболки. При пересечении границы миров наша одежда восстановилась, как и тела. Повинуясь душевному порыву, я обняла его со спины и весело прошептала на ухо:

– Тогда из двух зол я выбираю меньшее…

– Ах так… – Прищуренные глаза цвета летнего неба оказались напротив моих. – Получай!

Стремительным рывком он перекинул меня через плечо, уложил к себе на колени и… на самом деле отшлепал! Не больно, зато обидно. Чем я заслужила наказание? Заставила его ножками весь путь протопать? Эка невидаль. Он же любитель физкультуры, стало быть, должен был пешком пробежаться и даже не запыхаться!

– Дальше куда? – спросил удовлетворенный свершившейся местью папарацци.

– Направо. Срежем путь через яблоневый сад, немного пройдем по полю и окажемся у цели.

Райвелин поднялся, предложил мне руку помощи, которую я гордо проигнорировала, усмехнулся и направился в указанном направлении. Через десять минут я попросила его остановиться недалеко от золотых ворот, у двухметрового забора, преграждающего дальнейшую дорогу. Через абсолютно гладкие камни не перелезть, зато ворота состояли из многочисленных поперечных перекладин, пролезть между которыми труда не составляло. Если бы не одно маленькое «но».

– Сейчас ты собираешься с духом, а потом во весь опор мчишься к воротам, перелезаешь через них и продолжаешь бежать… – тщательно подбирая слова, я инструктировала журналиста.

– Зачем? – К парню вернулась подозрительность.

– Да какая разница! – отмахнулась я. – После объясню. По-другому здесь не пройти, поверь мне. – Я подтолкнула друга вперед по тропинке.

– А ты? – никак не мог успокоиться Райвелина.

– А я следом, следом… – При отчаянной лжи самое главное истово верить в нее, тогда поверят все остальные.

Райвелин сделал шаг вперед, убедился, что я стою на низком старте, и неторопливо двинулся к воротам. И это называется бег?! Ничего, еще пару метров и у него появится огромный стимул быстрее переставлять конечности. А вот и он – выполз из своей норы. Голодный, бедняга.

– Как мне понять, когда остановиться… – Громкость его голоса резко упала до шепота. Еще бы ей не упасть, когда золотой дракон длиной двадцать метров разглядывает тебя с явным намерением подзакусить.

– Когда у него цепь закончится, тогда и остановишься…

Но в ответе Райвелин уже не нуждался. Под жуткое рычание озверевшей твари я насладилась зрелищем улепетывающего и матерящегося на трех языках журналиста. Прости, друг, но кто-то должен был сыграть роль приманки, а ты бегаешь гораздо быстрее меня. Может быть, ему удастся отделаться легким испугом? Насвистывая привязавшуюся мелодию, я направилась в Сад Гесперид. Ага, того самого, с золотыми яблоками.

Полузадушенный цепью, дракон нашелся в дальнем правом углу сада. Несмотря на плохое состояние, животное все еще огрызалось на прилипшего к забору папарацци, отчего тот вздрагивал и еще сильнее вжимался в мрамор. Надеюсь, он дыру не проделает, а то придется ему профессию камнетеса осваивать. Я залезла на спину ящера, дотянулась до ближайшего яблочка, очистила его от золотой кожуры и изящным движением положила на нос зверушке. Дракон обрадовался угощению, слизнул подношение раздвоенным языком и захрапел спустя пару минут.

– Яблочка хочешь? – Я протянула плод Райвелину, смачно хрустя откусанным кусочком.

Журналист смерил меня пылающим ненавистью взглядом, испустил вздох облегчения и без сознания сполз в траву. Я пожала плечами, оттащила тело в тенек, собрала сухие веточки, отыскала в бесчисленных карманах штанов папарацци зажигалку и запалила костер. Набрала яблочек с безопасных деревьев и закопала в землю возле пламени. Тонкая золотая шкурка прекрасно сыграет роль фольги, и в результате получатся нежные сочные печеные яблоки, тающие во рту. Объедение!

Парень открыл глаза на запах готового кушанья, разложенного на траве и уже очищенного от кожуры, молча сел и мгновенно умял свою долю. На меня он старался не смотреть. Умом я понимала, что мне следует извиниться, но трогать его в данный момент опасалась. В первый раз вижу Райвелина настолько разозленным. Подожду, пока его прорвет, и он отведет душу, накричав на меня. Я этого заслужила.

– Ты наглая, самоуверенная интриганка. Император и король Тьмы по сравнению с тобой играют в песочнице и совок делят! Что я тебе сделал? Почему ты со мной так обращаешься? Сначала прыжок, потом подъем по лестнице, дракон… Что еще ты мне приготовила? Кипящее масло? Гляделки с василиском? Или мне сразу украсть огонь у Гефеста, чтобы уж наверняка умереть?!

– Все гораздо проще. – Я заискивающе улыбнулась. – Надо мойр отвлечь, пока я буду Плетение Судеб рассматривать.

– Проще?! – От вопля Райвелина сотряслись яблони. Несколько перезрелых плодов сорвались с веток и упали на макушку журналиста. – И как, позволь узнать, мне это предстоит сделать?

– Для начала раздевайся, – скомандовала я и стянула с него футболку…

Спустя час перед жилищем мойр стоял прекрасный почти нагой, но изможденный юноша, чьи чресла едва-едва прикрывали остатки чего-то, в прошлом бывшего штанами. Вид у парня был бледный и донельзя измотанный, кривой лавровый венок съехал набок, руки и лицо покрывали многочисленные царапины. Юноша выдохнул, бросил быстрый тоскливый взгляд на заросли высокой травы и постучал колотушкой по массивной бронзовой двери.

– О прекраснейшие, – начал он, когда дверь открылась, – позвольте войти усталому путнику, невесть каким ветром занесенному в ваши края. Обогрейте меня, – кстати, на улице жара неимоверная стоит, – накормите меня, – а он молодец, живот втянул, – отмойте меня. – Актуально, а то от Райвелина уже попахивать начинает. – А взамен позвольте усладить ваш слух новостями из внешнего мира либо отблагодарить вас как-либо иначе…