Ричард Длинные Руки - князь - Гай Юлий Орловский

Вершинка башни приблизилась, я растопырил крылья, упираясь во встречное давление воздуха и гася скорость, но не успел вытянуть задние лапы и опуститься на каменный край, как на площадке коротко вспыхнуло, появился Сьюманс и сразу сказал живо:

— A-а, сэр Ричард!.. А мы как раз о вас вспоминали…

Я опустился на прохладный камень, как можно быстрее перетек в людскую личину. Дважды вспыхнул свет, появились Тиграт и Герберт. Я торопливо поклонился им.

Они смотрели на меня с благожелательным любопытством, создали себе по креслу и уселись, спокойные и неторопливые.

Я сказал с неловкостью:

— Мне бы вот так…

Сьюманс сказал утешающе:

— И так, как у вас, замечательно. Хоть и медленно, зато природой полюбуетесь вволю…

— Да что мне с того любования, — проворчал я. — Что-то не весьма зело у меня. Научите как-нибудь?

Он вздохнул:

— Увы, источник магии разрушен. Это так, остатки. И то в пределах башни. Потому мы так загорелись тем новым направлением, что вы нам показали. И всеми его возможностями.

— Не все загорелись, — напомнил я.

— Не все, — сказал он с печалью, — но их понять можно… Это у меня характер, как у кузнечика, все прыгаю, так и не ощутил со всей мощью, чего мы лишились.

— Зато что-то да обрели.

Он кивнул, выражение его лица заметно потеплело.

— Если честно, вы нам занятную игрушку подкинули!.. Хотя, конечно, это не игрушка, понимаем… У нас прямо соревнование какое-то началось. Кто сделает воздушный шар побольше, у кого продержится в воздухе дольше, чем у других… Конечно, все без магии!

Тиграт хмыкнул:

— Ну, не совсем…

Герберт сказал сердито:

— Это совсем другое дело!

— Разве? — спросил Сьюманс ехидно.

Я поинтересовался:

— А почему пришлось с магией? Это же нечестно.

Тиграт поморщился, сказал с неохотой:

— Когда мы построили шары достаточно большие, чтобы пролететь хотя бы несколько миль, тут и случилось…

Герберт коротко хохотнул.

— Именно случилось, Тиларет чуть не обделался от ужаса. Даже не сразу сообразил, что делать. У самой земли успел сплести заклятие… га-га-а!

Сьюманс объяснил мне снисходительно:

— Варвары начали бить по шарам из Костяных Решеток. И еще из какой-то дряни.

— Ледяных Игл, — подсказал Тиграт.

— Да-да, именно. Спасибо, Тиграт, ты всегда умеешь выставить меня выжившим из памяти.

Тиграт фыркнул возмущенно:

— Ладно-ладно, обидчивый вы наш. Тиларет чуть не погиб, еще двое потеряли шары. В конце концов мы стали бить в ответ, выжигая там целые площади.

Он взглянул на меня с некоторым смущением, я сказал одобрительно:

— Правильно делаете. И никаких нарушений соглашений я не вижу. Вы реализуете право каждого гражданина на вынужденную самооборону с превышением необходимости, что понятно и оправданно, об этом даже в Библии насчет сторицы и Содома с Гоморрой. За каждый выстрел из Костяной Решетки нужно заливать огнем квадратную милю! Если, конечно, там эти дикари, а не воины Креста.

Тиграт, приободренный, сказал уже свободнее:

— Мы не милю, но акр точно выжигали так, что и трава года три расти не будет.

— С перепугу, — с ухмылкой добавил Герберт.

Все правильно, ободрил я снова, думая о том, что шары шарами, но и дракона теперь варвары не собьют, побоятся ответного удара. Если у кого еще и останется Костяная Решетка, то спрячет подальше и не возьмет в руки.

— На шарах, — сказал я, — можно пересечь даже океан. Вообще можно летать хоть сутками, хоть неделями.

Тиграт возразил недоверчиво:

— Сэр Ричард, воздух остывает быстро! А взять с собой слишком много горючего масла тоже не получится.

— Есть и другие варианты, — сказал я таинственно.

Тиграт насторожился, а Герберт спросил жадно:

— Какие?

— К примеру, — сказал я, — наполнять не воздухом. И вообще делать шар закрытый наглухо, чтобы воздух не выходил… который не совсем воздух, а если еще точнее, вовсе не воздух.

— А что?

— Газ, — ответил я любезно.

— Газ? Что за газ?

— Который легче воздуха, — объяснил я все так же любезно. — В этом случае вообще не нужно подогревать. Он и так прет вверх, успевай только балласт затаскивать! Я расскажу как-нибудь подробнее, сейчас просто дел, делов, а так я бы да, с агромадным нашим удовольствием и даже удовлетвореньицем!

Он сказал с досадой:

— Ну что у вас, людей, за такие важные дела? Все можно отложить… Вы же так много интересного нам показали!

— Я только начал, — сказал я таинственно. — Эх, мудрый Тиграт, какой бы из вас получился великий ученый… А так вы всего лишь великий маг… Жаль, конечно, такие мозги пропадают…

Он пощупал голову и сказал обидчиво:

— Ну почему же пропадают? Что-то совсем не чувствую, чтобы пропадали. Еще как работают. Хотя, конечно, чем наполнять шар, никак не додумаюсь. Разве воздух не газ?

— Газ, — согласился я.

— Он что, тяжелый?

— Нет, как раз средний. Есть газы тяжелее воздуха, есть легче. Нам нужен именно легче.

Он сказал жадно:

— Где его взять?

Я вздохнул.

— В двух словах не рассказать. Вот если бы вы стали ученым…

Он посмотрел на меня, как лев на ягненка.

— Вы пытаетесь меня принудить?

Я примиряюще выставил перед собой ладони:

— Ни в коем случае! Под принуждением хорошо только канавы копают, а творческая работа не идет… Просто намекиваю со всей своей слоновьей деликатностью и обезоруживающей грацией, что в магии вы давно все уперлись в потолок… Ну ладно, мы все уперлись! Человечество. А в науке — дух захватит от бескрайней высоты и возможностей!

Он поморщился:

— Какие возможности?.. Это же начинать все с начала…

— Зато можно пройти быстрее, — сказал я, — очень быстро! Фуксом.

Он посмотрел на меня в сомнении:

— Вы уверены?

— Ну да, — сказал я бодро. — Мы же знаем, что когда было придумано, кем придумано и как! Осталось только повторить.

В его глазах вместе с сомнением я увидел просто отчаянную надежду.

— Это вы откуда-то знаете… а мы нет.

— Я буду подсказывать, — заверил я. — Сам бы занялся, но на мне уже три королевства! А я не могу смотреть, как люди умирают в нищете и невежестве, так и тянет самому добить, чтоб не мучились, я же гуманист, в будущем все станут гуманистами!