Иностранец ищет жену - Марина Багирова

София лежала на кровати, смотрела в потолок, и пыталась собраться с мыслями…

Марка рядом уже не было, он любил вставать очень рано, и идти на пробежку. Приходил он потом всегда потным, шел в душ, а потом опять к ней. Они любили утренний секс. Если бы только…

… Она ощущала, что что-то не так. София не знала, откуда взялось это чувство и как его побороть. Ей казалось, что она находится в коробке, а коробка зарыта в песок. Песок просачивается сквозь мелкие щели, и остановить его никак не получается. Воздуха с каждым днем всё меньше и меньше.

Она заставила себя встать с постели. Заварила кофе, и подошла к окну.

Их кровать располагалась прямо у окна. Многие бы сказали, что это неправильно, но какое Софии дело до многих? Ей так нравилось.

— Что же тебя мучает, родная? — спрашивала саму себя она, глядя на заснеженную поляну.

София Коваль на дух не переносила женщин, у которых было всё, но они не были «всем» довольны, и не знали, чем себя занять. Она сама стала одной из этих женщин.

Еще и сны эти…

С тех пор, как год назад она покинула дом Эриха Ноймана, Сафрон к ней ни разу не приходила. София так и не поняла, кем или чем был тот призрак, которого она видела,

Как бы там ни было, эту Сафрон София не видела уже год… как и Эриха.

Они с Марком купили себе дом у Киева. Обжились в нем, привыкли к друг другу.

Поначалу, всё было хорошо… ну а мысли об Эрихе Ноймане… Их София гнала от себя как можно дальше.

Сафрон не давала о себе знать, Марк почему-то неохотно рассказывал о прошлом, и иногда Софии начинало казаться, что всё, что с ней случилось с появлением в её жизни Эриха Ноймана — это какой-то сон. Ей почти удалось себя в этом убедить.

Если бы только не эти сны… Первый из них ей приснился два месяца назад. В том сне, она видела высокие камыши, сытую круглую луну, и ощущала страх, что не передать словами. Проснулась София вся в слезах, и потом долго не могла себя заставить успокоиться. Она не понимала, что именно её так сильно напугало.

Марка в то время не было дома, ему пришлось куда-то уехать на несколько дней, впервые со времени, что они были вместе.

Марку она о том сне почему-то не рассказала. Не рассказала о первом сне, не рассказала о втором, и так по накатной.

София вздохнула. Правду уже было не скрыть — сны ей показывала Сафрон, она будто пыталась до Софии что-то донести, но что именно — этого София пока не понимала.

Она посмотрела на свое отражение в окне. Вздохнула и уже было сделала очередной глоток кофе, как тут…

В отражении она увидела Сафрон. У той было напуганное выражение лица, женщина надрывно закричала: «Беги из дома! Ничего ему не говори!».

София уронила чашку, кофе расплескалась по темно-серому ковру. Уродливое пятно останется…

•••• •••

У них все было хорошо… поначалу. После того, как Эрих их отпустил и уехал обратно в Германию, Марк решил остаться в Киеве. Они купили дом в пригороде, и начали жить вместе. Он занимался своими делами, она — своими, оба были постоянно чем-то заняты, но находили время друг для друга.

Да, поначалу всё было хорошо.

А потом… Всё началось со снов, которых София не запоминала, но которые вгоняли её в состояние паралича. Она просыпалась с ощущением, что над её кроватью навис убийца с ножом, Марку после таких снов приходилось долго её успокаивать.

Последней каплей стало появление Сафрон и её требование уйти из дома, и ничего не говорить Марку.

Подумав, София решила сделать по-другому. Как она самой себе говорила, это было решение «где-то посредине».

От Марка она уходить не спешила, он был ей дорог. Она сказала Марку, что Ната, её сестра, попала в беду, и что ей, Софии придется несколько дней пожить с сестрой. Она надеялась, что время вдали от любовника позволит ей во всем разобраться.

За последний год отношения Софии с семьей значительно улучшились, особенно с бесшабашной доброй Нюточкой. Когда София переезжала к Марку, то разрешила сестре пожить в своей квартире, чему та несказанно обрадовалась.

Марку новость о том, что Софии несколько дней не будет дома, не понравилась. У него глаз дергался при мысли, что София проведет три дня вне дома. Он был очень настойчив в своем желании её отговорить, но его женщина тоже не лыком шита — сумела настоять на своем.

Таким образом, она переступила порог своей старой любимой квартиры на Контрактовой Площади. Ей на шею кинулась юркая младшая сестренка, с порога сообщив, что купила вино.

— Прекрасно, винишко мне не помешает.

— Ю-хууу! Ша-ба-ба-дум-би-е! — захлопала в ладоши взрослая третьекурсница Нюта.

Сестрички в тот день знатно наклюкались вина, и алкоголь знатно развязал им языки. Что у пьяного на уме…

— Знаешь, я вот до сих пор поверить не могу, что ты — моя сестра! — предьявила Нюта внезапно. И икнула. — Ой, простите-извините.

— Почему?

— Ты всегда была сорокалетней. Не в обиду этому возрасту, но ты такая… взрослая, суровая. Мама когда-то плакалась мне, что ты её не любишь.

София молчала, в полумраке не было видно, как у неё покраснели щеки, и Нюта продолжила.

— Ты была как… как робот какой-то! Плохие оценки тебя не волновали, хорошие — тоже… А когда тетя Нюра умерла, помнишь, что ты сказала?

София помнила. «Но ведь она уже была в возрасте! Почему вы плачете, ей уже давно было пора умереть?».

София поежилась, она действительно когда-то так думала, ведь была неспосоьна понять человеческое горе.

Теперь хотя быстало понятно, что с ней было не так. Софие просто не хватало энергии, которую ей мог дать только Эрих Нойман. Сейчас энергией с ней делился Марк, и Софии этого хватало.

— Нюта… считай, что это была не я. Считай, что я болела…

Младшая Коваль задумалась.

— Но тогда возникает другой вопрос: почему ты выздоровела?

— Прости, что?

Нюта внимательно к ней пригляделась.

— Тебя как будто подменили в последний год. Ты стала… София, извини, что так говорю, но ты стала какой-то… родной. Теплой.

«Потому что я всю жизнь жила на энергетическом нуле, а с появлением Эриха Ноймана всё более-менее стабилизировалось, а сейчас секс с Марком позволяет мне не превратиться в ту амебу, какой я была раньше».

— На меня так… один мужчина повлиял.

— Во как! — Нюта навострила уши. — Не думала, что именно Марк…

— Его зовут Эрих, — резко перебила София, а затем наблюдала, как брови сестры резко ползут вверх.

— Еще один немец? А не перебор?

И смех, и грех, подумала София.