Тени Архонта - Анастасия Машевская

Спустя сутки — Альфстанна надеялась, что прошло в самом деле не больше, — её выволокли наружу. Голубые глаза тут же заслезились от яркого света. Однако Стабальт могла с уверенностью сказать: она подвергла себя истязанию не зря. К ней прислали одного из дворцовых врачей. Тот провел какие-то манипуляции и велел августе отдыхать. Хеледд её не беспокоила, но фрейлины вели себя несносно вызывающе, в полный голос обсуждая, как вообще можно было быть такой дурой, чтобы не распознать такого расположения её величества! Она ведь назначила Альфстанне самых опытных прислужниц, поселила в хороший покой и, между прочим, до сих пор не отвела своей длани, оставив недостойной Стабальт такие удобные комнаты! Из их болтовни Альфстанна вынесла только одно: как только врач подтвердит её способность ходить без посторонней помощи, Хеледд потребует публичных извинений.

В очередной визит лекарь провел привычные манипуляции с бороздами на женской спине, велел отдыхать и плотно закрыл за собой дверь, приказав остальным не беспокоить госпожу. Этим-то и воспользовался мальчишка из дворцовой кухни, который приволок мяса, молока, меда, хлеба и отличные новости:

— Мне велели передать вам, госпожа, что ваш конь Лард никак не может пойти на поправку без должного ухода своей хозяйки, — сообщил мальчонка, ставя поднос с едой на прикроватный стол.

Альфстанна от этих слов развернула голову на бок и поглядела на мальчишку. Незнаком.

— Мне также сказали передать, что фрейлины так усердно о вас заботились, что сегодня ночью наверняка свалятся с ног и будут отдыхать.

Альфстанна понимала, что шанс очутиться в засаде более, чем велик. Вот явится она ночью в конюшни, а это задумка Хеледд. И все — казнь за неподчинение и измену. С неё, Хеледд, станется, придумать какой-нибудь спектакль, чтобы обвинение прозвучало особенно драматично. Корона практически обезглавит один из кланов Королевского Секвента, Хеледд потешит самолюбие о собственное всевластие, а Лаудан на шаг приблизится к цели.

— Что-нибудь еще? — выдавила из себя Альфстанна в надежде, что если это послание отправил кто-то из своих, то он тоже сообразил о необходимости доказательств.

— Эм… ну да, но я не смогу сделать, что попросили.

— Что просили? — тут же вцепилась в недосказанность Альфстанна.

— Чтобы я приволок вам бадью для купания из черного дерева. Но где ж такую достать?

Альфстанна, не в силах сдержать вымученную улыбку, отвернулась лицом в матрац и оттуда произнесла почти неразборчиво:

— Если сможешь, отнеси завтра овса моему коню.

— Э… так для этого конюхи есть.

— Да? — тупо переспросила Альфстанна. — Ну и хорошо.

Мальчишка не заставил себя уговаривать. Ему больше ничего не велели передавать, и он быстро ретировался.

Альфстанна ждала своих фрейлин после ужина до последнего. Но ни одна так и не явилась. Поэтому девушка, как могла, обмотала торс бинтами, оделась, прячась за мешковатыми одеяниями и плащом, и встав у двери, замерла. В горле пересыхало, спина была в таком состоянии, что, дернись Альфстанна как-нибудь неудачно, снова пойдут кровью. Ладони похолодели, как и стопы, и Альфстанне почудилось, что более трусоватой она не была никогда прежде. «Да брось, — сказала девушка сама себе, — разве, когда отец назвал тебя наследницей, и ты шла на церемонии за плащом из его рук, ты не дрожала еще сильнее?»

Собрав все мужество, рванула дверь ненавистной комнаты. Выдохнула, ощутив, как отступило тяжелое напряжение в голове: стражи снаружи не было.

За исключением непосредственно фрейлин, дознавателей и гвардейцев королевы, её, Альфстанну Стабальт, мало кто знал в лицо. И если намеренно избегать маршрутов, на которых можно было бы пересечься с Хеледд, то шанс добраться до конюшен незамеченной, сильно повысится.

Когда Альфстанна достигла стойл, то поразилась: сейчас там под видом конюхов орудовали только трое ее подчиненных, которые упорно делали вид, что не видят её и не знают. Десять дней, прикинула Стабальт. Шустро они.

Кроме своих никого другого в конюшне не было.

Памятуя, что её позвали к Ларду, Альфстанна, никем не окликнутая, пошла вглубь и вздрогнула, едва сдержав писк, когда неподалеку от перегородки с земли поднялся мужчина. «Слава Митриас, синяка на лице уже почти не видно!» — успела подумать Стабальт, прежде чем Толгримм выдохнул мягко:

— Миледи.

— Толгримм, — отозвалась Альфстанна, борясь с желанием упасть ему в объятия и зарыдать на груди. В конце концов, она давно уже не маленькая девочка.

Хотя, похоже, сам Толгримм так не считал — он, поколебавшись не больше пары секунд, схватил Альфстанну за плечи, притянул к себе и сдавил в объятии. Альфстанна зашипела так, что из глаз брызнули слезы, отталкивая мужчину. И Толгримм, ощутив напоследок, как влажнеет женская одежда под пальцами, уставился на Альфстанну одуревшими глазами:

— ЧТО ОНИ СДЕЛАЛИ С ВАМИ?! МИЛЕДИ!

— Тише, Толгримм, — глотая слезы, попросила девушка.

— МИЛЕДИ! — не унимался мужчина, но Альфстанна, поймав его за предплечье, потянула вниз, намекая, что хочет сесть. Толгримм, окружив Стабальт руками, чтобы если что, поймать, но не касаясь намеренно, медленно опустился с ней прямо на стог соломы.

— Давай к делу. Времени мало, — выдохнула женщина. Толгримм уставился на неё недоверчиво, Альфстанна с лёгкостью читала в мужском лице тысячи протестов. Но её собственное, высветленное синеватыми бликами лунного света, излучало решительность, и Толгримм уступил. Все-таки, он её подданный, а не наоборот.

— Ребята августа Диенара достали в лавке алхимика несколько отличных снадобий. Так что на самом деле с Лардом все в порядке, яд был совсем слабый, и я уже дал ему противоядие. Простите, но другого повода выманить вас так, чтобы вы точно не ошиблись с местом встречи, я не придумал. К тому же, втихую вырубить несколько конюхов всегда легче, чем устранить с полсотни стражников. Это первое. Теперь еще вот, — Толгримм выудил из внутреннего кармана еще два пузырька. — Этот, — поднял в пальцах тот, что побольше, — чтобы усыпить ворон вокруг вас. Немного, но что есть. А этот, — он показал другой, поменьше. Цвет склянки в темноте было не определить. — Этот спровоцирует у вас сильный приступ рвоты, на случай, если надо будет как-то отвадить от себя наблюдателей.

Альфстанна, без раздумий, приняла оба, хотя на комментариях ко второму снадобью не без причин выгнула брови: