Книжные хроники Анимант Крамб - Лин Рина

– Нет, Хиггинс, – возразил он, усаживаясь обратно на свое место позади меня.

– Хиллвич, – раздался позади меня голос, и я испуганно обернулась. Это был мистер Рид, который все еще разговаривал с Джимми и Лукасом и который, как я полагала, не мог ни слышать нас, ни обратить внимание на наш разговор. Я думала, что могла просто бесцеремонно расспросить обо всем и он не заметил бы этого.

– Да, точно, – согласился Джонатан, и его, похоже, нисколько не раздражало, что нас все это время подслушивали. – Он был таким древним чудаком, но довольно своенравным. Видел в нем сына, которого у него никогда не было.

– Он почти не приходил домой, а когда делал это, то постоянно ругался с нашим отцом, – сказал Тобиас, и веселость исчезла из его голоса. Джонатан тоже сделал серьезное лицо.

Должно быть, это расстраивало их всех.

– У мамы чуть не разбилось сердце, когда отец выгнал его, – добавил Тобиас и смущенно почесал лоб, при этом его кепка сползла.

– Но вас это, наверное, совершенно не интересует, – бросил Джонатан и строго посмотрел на Тобиаса, чтобы тот сменил тему.

Но это совершенно не так. Напротив. Наконец я получила представление о человеке, который три недели был для меня загадкой, и это помогло мне немного изменить представление о нем.

– Что ж, – заверила я. – Эта предыстория объясняет некоторые вещи, – объяснила я, и мужчины кивнули. – Почему же он его выгнал? – задала я вопрос, чувствуя себя неприятно от того, что продолжала ковыряться в этом. Возможно, стоило сменить тему хотя бы для того, чтобы не смущать мужчин еще больше.

Мы свернули за поворот, и меня так тряхнуло, что зубы больно клацнули, и я чуть не скатилась со скамьи, но остальные, наверное, привыкли к этому, потому что никто не выглядел удивленным.

– Наверное, он чувствовал себя преданным, потому что теперь Томми учился и шлялся со сбродом из высшего общества по шикарным вечеринкам, – громче ответил мне Тобиас, чтобы заглушить грохот, и, хотя разговор был нелегким, я все же обнаружила улыбку в уголке его рта. Она была лукавой и сильно напоминала мне ту скрытую улыбку, которую я часто видела у мистера Рида.

– Для начала он должен бы посещать подобные мероприятия, – твердо сказала я, решив, что теперь знаю достаточно. Хотя мне было любопытно, но на самом деле у меня не было права копать еще глубже.

– Он этого не делает? – поинтересовался Тобиас и, казалось, был действительно удивлен.

Я рассмеялась, пытаясь прозвучать беззаботно, и при этом спросила себя, как, по мнению братьев, мистер Рид тут жил.

– По крайней мере, насколько я знаю, нет. Мне пришлось заставить его, чтобы он появился на официальном университетском балу, – рассказала я, и Тобиас тоже засмеялся.

– Значит, он не так уж сильно изменился, – произнес он, а Джонатан снова залился смехом.

Было приятно делать людей счастливыми. Раньше я этого никогда не замечала.

– Конечно, он ни с кем не танцевал и вел только интеллектуальные беседы со старомодными профессорами, – вмешался вдруг Джимми, незаметно подсаживавшийся к Тобиасу на скамью, таща за собой Финли, и они начали подшучивать над тем, каким нелюдимым иногда мог быть их брат.

– Вроде того, – только сказала я и улыбнулась, мой взгляд словно сам по себе обратился на мистера Рида, который все так же сидел на скамье позади нас вместе с Иэном и Лукасом.

Он тоже посмотрел на меня, наверняка услышав, о чем мы говорили, и наши взгляды встретились.

Мое сердце начало биться, в животе покалывать, теплая дрожь прошла по моему позвоночнику, когда я заглянула в темноту его глаз, рассказывавших мне о вальсе, о его руке на моей спине и о близости наших тел, пока мы двигались по танцевальной площадке.

Может быть, мистер Рид и в самом деле был нелюдимым. Но он разговаривал со мной, смеялся и даже танцевал. Он впустил меня в свою квартиру, когда был болен, ценил мою компанию, хотя уже не раз подчеркивал, насколько я могу быть раздражительной.

И хотя он часто был грубым и невежливым, возмущался таким количеством вещей и оскорблял меня как намеренно, так и неосознанно, я все же чувствовала, что возможно и большее, чем я считала до сих пор.