Чудеса в решете - Владимир Сухинин

– Почему?

– Они вас не тронули, милорд, отпустили. Убив Рассветных, вы объявите им войну. После этого вы недолго проживете. Вызволив нас, вы им отомстите за ваше и наше пленение и будете в своем праве. Так уж тут принято. Интриговать, захватывать в плен, требовать выкуп… А убив Рассветного в его святилище, вы станете врагом всего культа. Умоляю! Не делайте этого…

Антон в нерешительности помялся.

– Они меня пытали, – сквозь зубы процедил он. В его словах прозвучала ненависть, и все это услышали. – И унижали. Заставили вызвать тебя и Торвала для того, чтобы сжечь… Меня жгли огнем…

– Вы можете при случае вызвать на дуэль любого Рассветного, но не убивайте тайно в их обители. Вам это не простят…

Антон поджал губы и задумался. В словах Франси была своя сермяжная правда жизни в этом мире. Сейчас он просто выручает своих людей, которых заманили обманом и захватили. Ничего особо криминального, как он понял, он не делает. Он просто, как говорили на Земле, включил «ответку». Его поймут. И он останется нейтральным по отношению ко всему культу. Но как же хочется посмотреть в глаза желтолицему мучителю, увидеть его страх и ужас перед смертью. Антон даже зажмурился, отгоняя видение.

«Франси права! – решил он. – Отомстить всегда успеется, тем более, что месть – это такое блюдо, которое подается холодным».

– Тогда уходим! – решительно произнес он. – Но подарок я им оставлю.

Они уходили тихо, как и пришли. Через пещеры. Убитого охранника забрали с собой. Его нес на плече окрепший Торвал. Это предложил Сильтак, чтобы рассветные подумали, что тем, кто вызволил пленников, помогали наемники. Как говорится, разделяй и властвуй.

Когда уходили ползком по лазу, Антон приказал Франси, что ползла последней, оставить в нем деревянный крест. Женщина сразу поняла, что задумал милорд, и хищно ощерилась. В тусклом свете фонаря, с резкими границами теней, ее лицо перекосилось и стало похоже на лицо настоящей ведьмы. Только вместо метлы она держала в руках крест. Тело наемника бросили там же.

– Крысы его за сутки сожрут, – пояснил свое решение Сильтак.

Забрав все самое ценное с тела, они ушли.

Обратная дорога прошла без происшествий. Ехали, нигде не останавливаясь, в полном молчании. Шер вез с собой мальчика, посадив будущего оруженосца позади себя. Антон не знал, как рассказать, что это он завел своих товарищей в ловушку, а те, видя его хмурый, насупленный вид, в разговоры вступать не решались.

Прибыли к замку перед обедом. Встречал их встревоженный Флапий. Он недоверчивым взглядом осматривал Антона и его спутников. В его глазах мелькала растерянность, сменяющаяся радостью и смущением.

– А… А… – с трудом выговаривая слова, начал говорит старый слуга. – Нам… мне… сообщили… что вас захватили Рассветные… Крестьяне, что ездили в город… говорили… Кхм… Брехня, значит… Слухи… Сволочи! Сколько крови мне попортили! Я им!.. – он, не зная, что сказать, потряс сухоньким кулачком.

– Так все и было, Флапий, – обреченно проговорил Антон, – поймали нас и захватили с помощью городских бандитов. Но мы освободились. – Антон слез с лошади, подождал, пока к нему подойдет мальчик. Инсгмар прижался к его ноге, но Антон подтолкнул мальца к Флапию. – Принимай, Флапий, внука Сильтака и сделай из него моего оруженосца. Воспитывай и учи, в общем.

– Внука?! – Тут даже Франси с шером удивились и посмотрели на невозмутимого старого гладиатора. Но тот прошел вперед и взял растерянного мальчика за руку. Другой рукой ласково растрепал волосы на голове мальца и с какой-то необъяснимой затаенной нежностью произнес:

– Пойдем, малыш, я тебя своей жене представлю, потом уже все остальное.

Из замка с радостным визгом вылетел Патрон и закружился вокруг людей. Мальчик вырвал руку и восторженно крикнул:

– Вау! – присел и стал гладить вертящегося пса. – Это кто? – спросил он.

– Это Патрон, мой охотничий пес, – ответил Антон.

– Охотничий? – удивленно переспросил Инсгмар. – На кого? На кур?

– В самую точку, внучек, – рассмеялся Флапий. В его глазах стояли скупые мужские слезы радости. Он потерял и вновь обрел своих близких. Что еще надо для счастья человеку? Да чтобы те, кого он любит, были рядом.