Стать победителем - Юрий Иванович

Мой друг сместился к заднему краю площадки, разжег факел, обмазанный смеляшей, и подал условные сигналы. Затем, использовав свисток, подал сигнал и вашшуне. Через полминуты с пяток выкаченных телег скатились с горки, утыкаясь куда угораздит и образуя дополнительный, этакий баррикадный заслон. Все остальные были расставлены на дороге за скалами, связанные единым широким фронтом. Но вот сами лучники не ушли к мосту: уселись на коней, отъехали метров пятьдесят от телег да и остановились на той точке, с которой еще как-то просматривалась первая, поблескивающая металлом шеренга рыцарей-людоедов.

Их понять было можно: ведь чем и как мастера-оружейники будут сражаться, они не знали. А у них за спинами еще оставалось гореть с несколько десятков костров. То есть на ту сторону пропасти еще не все переправились, а значит, заслону уходить рановато.

До рассвета оставалось всего лишь часа два, по нашим часам, когда мы начали свою операцию «Прикрытие». Причем она проводилась совместно с еще несколькими операциями, которые скороговоркой перечислил мой помощник:

– Наказание. Возмездие. Отрезание с обрезанием. Зачистка. Аборт…

– Умоляю! Перестань! – оборвал я его. – Мне прицеливаться надо, а ты меня смешишь. Уф! Начали!

Первым я убрал трехщитного на дальнем правом фланге. Тот стоял возле камня и странно поглаживал его ладошками. Может, настраивал? В моем инфракрасном прицеле отлично было видно, как лопнула его треугольная голова и труп беззвучно завалился под колесо повозки. Как я и рассчитал, никто не обратил на первый труп внимания: коллеги были заняты своими камнями или обсуждением своих коварных планов в центре полукруга, а остальные зроаки просто ничегошеньки не видели в полнейшей темноте.

Второго аспида я убрал по нашему левому флангу из арбалета Леонида. Переставлять прицел в данном случае было и глупо и опасно в плане перенастройки оружия. В который уже раз я пожалел, что не заказал отцу перед убытием с Земли одинаковые арбалеты или еще один прицел. Товарищ мой, конечно, не бездействовал, натягивал в бешеном темпе тетивы оружия, так что я только и старался определить конкретную цель, а потом подхватить арбалет в руки да выстрелить.

На третьем обладателе Трех щитов получился небольшой конфуз: только он упал, о него споткнулся бредущий куда-то пехом кречи. Что он там и как определял на теле только что убитого хозяина, неизвестно, но его истерический крик даже мы услышали. Жаль, что не получалось и этого урода пристрелить, мне важней были трехщитные, и я уже ловил в прицел четвертого по списку кандидата в покойники. Тот как раз замер в удобной для попадания позе, пытаясь понять, что кричит кречи, да так и помер, ничего не сообразив.

Смерть пятого врага произошла на глазах его коллег: я уже начал выбивать тех, кто не бродил поодиночке между телегами. Вот теперь уже крик и хай поднялись до небес. И когда я успокоил шестого, как раз успели отыскать первую парочку покойников. Паника достигла своего апогея. Никто не мог понять, кто и откуда атакует и чем убивает. Вдобавок раздавать противоречивые команды пытались сразу с десяток людоедов. Кто командовал немедленно разжечь огни, кто сплотить фалангу и отодвинуться на десять шагов вперед, кто требовал от той же фаланги сию минуту двинуться вперед, атакуя невидимого врага.

В общем итоге мечущиеся факелы и разгорающиеся костры сразу высветили всю обстановку в стане врага. Наши лучники, продолжающие наблюдать, на эту картинку ответили зычным ревом восторга и одобрения. Но все равно уходить к мосту пока не спешили. А я, сняв инфракрасный прицел из-за ослепления огнем, все продолжал и продолжал стрелять. Пр авда, в суматохе мне уже было очень трудно отследить среди бегающих врагов именно их обладателей магии, поэтому начал отстрел любого, кто оказывался на прицеле и находился при этом в центре полукруга. Я себе вбил в голову, что если я там всех порешу, то страшное оружие просто некому будет запустить в действие. И совсем не обратил внимания на то, что ни одну телегу с камнями никто и не подумал сдвигать с места или эвакуировать в тылы.

А потом в какой-то момент обнаружил, что из вражеских тылов, под прикрытием толстенных деревянных щитов, установленных на телегах, движется сгруппировавшаяся кучка зроаков. Скорее именно тех трехщитных, которые вознамерились любой ценой запустить свое оружие в действие.

– Однако! – запаниковал я, обращаясь к работающему в бешеном темпе товарищу. – Так и мы с тобой вместе со скалой в земле утонем!

– Уходим?

– Вроде как рано. Может, на запасную позицию отойдем, к пантеону?

– Как скажешь! – без тени сомнения согласился Леонид.

Ну, мы туда и подались бегом. В самом деле: пусть даже скалу враги как-то разрушат, но ведь целую гору, пусть и с усеченной вершиной, им никак в грунт не затолкать! На новой позиции, оборудованной нами чисто на всякий случай, только и разница была, что увеличившаяся на пятьдесят метров дистанция стрельбы. То есть мы сместились по левому флангу на пятьдесят метров и даже чуток продвинулись вперед благодаря округлой площади всей вершины. Мы и отсюда смогли бы немедленно остановить попытку тех же рыцарей, к примеру, броситься на узкую дорогу, ведущую вверх между скал.

От пантеона стрелять было еще удобнее, ракурс ведь немного сместился, и я умудрился выбить еще двоих зроаков, которые то ли были в группе магов, то ли толкали телеги со щитами. А потом понял, что группа трехщитных все-таки прибыла на «место запуска». Подсказкой мне послужило резкое расхождение в стороны и движение дальше на фланги стоящей перед камнями рыцарской фаланги. Людоеды опасались нанести урон сами себе при запуске своего страшного оружия.

Бормоча себе под нос ругательства, проклиная аспидов и их создателей, а также попутно комментируя все мной видимое для Леонида, я попытался нанести максимальный урон рыцарям фаланги, начавшим маневр и перестроения. Как мне порой казалось, в строю от каждого выстрела падало два, а то и три рыцаря. Скорее всего, спотыкались друг о друга. И если их не убивал я, то затаптывали собственные товарищи по строю. Ни у кого даже мысли не возникало, чтобы остановиться и помочь раненым или оступившимся! Настолько они опасались невидимой смерти из проклятых камней.

– Чтоб вы этими черными булыжниками подавились! – рычал я в бессилии, выбирая новую мишень, а правильнее сказать, сразу несколько мишеней на одной линии. – Сколько же вас, гадов, эти булыжники прикрывает?..

Вдруг подал голос пыхтящий от усердия Леонид:

– А ты хоть раз по камню попал?

– Делать мне больше нечего, только болт переводить!

– Да пес с ним, с болтом! Вдруг хоть кусочек отколешь? Вдруг и это поможет?

– В самом деле. Где ж ты раньше был, такой умный? – бормотал я, ловя в прицел тушку черной глыбы и слыша ответное ворчание мэтра:

– Где, где… в Караганде! Поставил меня тут заряжающим, я даже поле боя не вижу. Там ведь светло от костров и факелов.

Он и в самом деле поднял голову и глянул, что там творится. Момент совпал с моим выстрелом. Также он совпал с запуском вражескими колдунами своего таинственного оружия. Мой болт вонзился в камень, и тот покрылся синими сполохами разрядов. После чего из черного валуна повалил приличной густоты дымок.