Нужная работа - Михаил Бабкин

Марвин не собирался устраивать Фемаху допрос. Но и решать судьбу прежнего видящего, не узнав ответы на важные вопросы, он не хотел. Потому что после окончательного решения ему попросту не у кого будет спрашивать.

Если, конечно, Фемах не воскреснет в приемной кабине обители.

Однако первым разговор начал не Марвин.

— Слушайте, выходит, что наш верховный президент вовсе не президент? — До Графа только сейчас дошел смысл происходящего. — На самом деле он Фемах? Что-то я совсем запутался, ничего не понимаю.

— А и не надо понимания, — лучезарно улыбаясь, заверил его Фемах. — Тут, загермард, вера нужна. Я ведь когда президентом стал? Всего ничего, пару лет тому назад, когда понял, что государству без меня никак не обойтись. Подправил немного реальность, внес кое-какие изменения в воспоминания моих подданных, от бомжей до министров, и пожалуйста — никто не жалуется, все счастливы. А что еще нужно простому, незатейливому электорату? Крепкая рука, ведущая в светлое будущее, сытная еда, развлечения и твердая вера во что-нибудь. Например, в меня. Чем плохо, ребятушки? Бог я или не бог? — Фемах обвел гостей все тем же безмятежно-лучезарным взглядом, и Марвин понял, что гражданин бывший видящий окончательно сошел с ума.

Или, может, не сошел, а, наоборот, полностью выздоровел, спрятавшись от колдовства негора в выдуманном им мире. После чего осознал свое великое значение в этой реальности и по новой съехал с катушек, на этот раз навсегда — взяв на себя роль местного бога, творца и разрушителя в одном флаконе. Уверовав в собственное великое предназначение.

В любом случае — хоть так, хоть эдак — результат был один. Вернее, диагноз.

— Железочку положи, ладненько? — Фемах с лукавой улыбкой погрозил Марвину пальцем. — Не нужна она тебе, только смущать на глупые поступки будет. — Он повел пальцем вниз, и у Марвина сама собой разжалась рука: монтировка со стуком упала на бетонный пол.

«Отлично, — глянув на валяющуюся у ног монтировку, тоскливо подумал Марвин, — лучше некуда. Фемах считает себя богом, а комплекс как может ему подыгрывает. И чем больше он подыгрывает, тем больше Фемах считает себя богом. Черт, прям какой-то замкнутый круг. И вообще, не удивлюсь, если Фемах к тому же бессмертен, как и положено настоящему богу. Проклятье, хотел бы я знать, как можно убить бессмертного!»

— Кстати, гражданин всевершитель, вы типа в курсе, что здешняя реальность не настоящая, а полностью вами придуманная? — заботливо поинтересовался Далий, на всякий случай пряча посох за спину. Чтобы ему тоже не порекомендовали положить «ненужную палочку» на пол.

— Какая, загермард, разница, — отмахнулся от вопроса Фемах. — Для меня она самая настоящая и для вас тоже. И уж куда лучше унылой обители с ее мерзким колдуном Годлумтакати, пропади он пропадом.

— Это еще кто такой? — Далий непонимающе посмотрел на Марвина.

— Шеф. — Марвин сложил руки на груди, намеренно подтянув рукава рубашки, чтобы стал виден браслет.

Реакция Фемаха была ожидаемой: он кинул на артефакт жадный взгляд, на мгновение перестав быть добреньким сумасшедшим, но тут же спохватился и опять принялся излучать неземную святость.

— Бог, значит? — задумчиво сказал Марвин. — Тогда понятно, отчего секретный бункер выглядит как королевский будуар. Да, чувствуется своеобразный вкус, знаете ли. Мне бы и в голову не пришло.

— Я старался, — скромно ответил Фемах. — Ну, бог не бог, а властелин мира уж точно. — Вспомнив, кто здесь главный, он вновь сел в кресло и, никому не предлагая, налил себе вина. — Иногда, ребятушки, настолько устаешь от тяжких забот, что рад уединиться в милом сердцу месте, где можно спокойно отдохнуть от государственных дел. Сядешь под настроение в личный подземный вагончик и поедешь, помчишься в любимую сторонку… Ах, зачем я вам это рассказываю, только время отнимаю, — огорченно всплеснул руками Фемах. — Вы же, поди, на нем и приехали? Я ведь как чувствовал, еще вчера отправил вагон на «Сортировочную», для автоматической заправки. Пусть, думаю, на путях постоит, мне не к спеху, а оно вон как славно получилось! Надеюсь, вы в вагоне не оголодали? — Бог-президент чиркнул спичкой, раскуривая сигару. — Там припасов много, люблю, знаете ли, покушать в дороге. Помечтать, подумать. Помедитировать, то да се.

Граф издал резкий горловой звук, будто чем-то подавился; Марвин быстро посмотрел на него. Вид у спутника был неважный — лицо Графа побагровело, глаза налились кровью, уголок рта дергался в нервном тике. Казалось, еще чуть-чуть, и с ним случится удар.

— Ты не бог, — задыхаясь, сказал Граф, — и не Фемах, я-то помню, как он выглядел! Ты, загермард, адская тварь, вылезшая из подземного лабиринта. Колдовская мразь, промывшая всем мозги и занявшая чужое место! Так возвращайся же обратно в ад! — Он выхватил пистоль, но выстрелить не успел.

Фемах подался вперед, ткнул сигарой в сторону Графа и выкрикнул что-то короткое на неизвестном Марвину языке. Граф застыл в движении, точно окаменел, но это было не колдовство, это было нечто другое: он не превратился в холодную статую, он просто замер, подчиняясь тайному приказу.

Рука Графа опустилась, направив ствол оружия в пол.

Далий нарочно пошевелил за спиной посохом, украдкой посмотрел на Марвина — мол, что делать, начальник? Стрелять в гада или как?

Марвин отрицательно покачал головой, ему не хотелось торопить события. К тому же Граф был жив, что уже неплохо, а вот насколько здоров — это скоро выяснится.

Граф пришел в себя. Сунул пистоль на место, прокашлялся, сплюнул на пол. Удивленно покачал головой, пробормотал: «Надо же», — затем без опаски подошел к Фемаху. Остановился возле кресла, повернулся лицом к напарникам, сложил руки за спиной и с равнодушным видом уставился на Марвина с Далием.

— Это что, заклятие такое? — Далий несколько раз подмигнул, стараясь привлечь внимание Графа, но тот никак не прореагировал на его мимические упражнения. Похоже, Графу сейчас было плевать как на Далия, так и на Марвина. Ладно хоть стрелять в них не начал, но, как говорится, еще не вечер. Еще успеет в случае чего.

Марвин с досадой прикусил губу — подобный вариант он не предвидел. А должен был, уж слишком все гладко с Графом получалось. Ненормально гладко.

— Не заклятие, а кодовая фраза, активирующая первый слой памяти, — охотно пояснил Фемах, раскуривая угасшую сигару. — Настоящей, можно сказать, исходной. Дело в том, ребятушки, что мы с Графом в свое время заключили соглашение: он помогает мне, а я делаю его своим заместителем. Скажем, премьер-министром. Или даже младшим президентом, мне не жалко.

— Помогает в чем? — деловито поинтересовался Марвин, поняв, что у Фемаха хорошее настроение и он не против поболтать. Это было удачно, даже замечательно, потому что не надо было тянуть господина президента за язык — сам все расскажет, только задавай нужные вопросы. Разумеется, не в лоб, а вскользь, как бы между прочим.