Чистильщик - Павел Корнев

С чего бы это?

Ехавший за мной фургон вдруг мигнул аварийкой и ускорился, я в недоумении огляделся и только тогда приметил спрятавшийся за деревьями особняк, занятый горожанами. А как увидел его, сразу понял, что центр искажений находится именно там. Такое впечатление – кто-то взял да и перетянул к дому располагавшийся где-то поблизости вход в сверток.

Ну ничего себе! Лихо.

Сразу после подстанции «Скорой помощи» присутствие свертка ослабло; огибая сквер, я свернул на одну улочку, потом на другую, но хоть граница и была всегда где-то рядом, вторую точку перехода почувствовать так и не удалось.

До проспекта идти всего ничего, вот-вот круг замкну, а результат нулевой.

«Дурацкое положение», – подумал я и, как ни удивительно, вскоре оказался в положении еще более дурацком.

Забор сквера вдруг вильнул в сторону проезжей части, и пешеходная дорожка уперлась в каменные блоки. Похоже, когда за счет газонов еще одну полосу движения прирезали, на такую мелочь никто просто внимания не обратил.

Ограда высоченная, по дороге автомобили так и снуют. Засада!

Выгадав момент, когда перед светофором выстроится длинная вереница машин, я прямо по проезжей части перебежал на замощенную тротуарной плиткой площадку перед памятником Пионерам-Героям и задумчиво огляделся по сторонам.

Что за ерунда? Где второй выход из свертка?! Это ведь не «пузырь»! Точно не «пузырь»!

– Как сходил? – раздался в наушнике голос куратора.

– Не очень, – ответил я.

– Время в обрез остается!

– Вижу.

Я только беззвучно выругался. Можно подумать, сам не вижу, что время в обрез остается!

Клонившееся к горизонту солнце уже спряталось за огрызком высотки, длинная тень дотянулась до сквера…

До сквера!

И точно – стоило только по петлявшей меж деревьев тропинке отойти от проспекта, как в лицо повеяло столь знакомой стылостью. Магическая энергия призрачной ладонью толкнулась в грудь и попыталась отвернуть в сторону, но нет – иду вперед. Вперед, вперед, вперед… и – оп-па! – меня уже в спину подталкивают.

Не понял! Что за ерунда?!

Я озадаченно двинулся обратно, но и в этот раз не заметил, как точка перехода оказалась где-то позади. Чертовщина какая-то…

Развернулся, и тут где-то неподалеку затренькала расстроенная гитара. А потом приятный, слегка хрипловатый девичий голос затянул песню, автор которой весьма вольно обходился с ударениями, дабы хоть как-то срифмовать рвущийся из черепной коробки бред.

Захотелось обложить подвыпившую компашку матом и разогнать всех к чертям собачьим, но я сдержался. Не стоит на других срываться. К тому же девушка неплохо поет. Ей бы только курить поменьше.

Вывернув из-за кустов, я хмуро глянул на молодежь, вольготно расположившуюся на каменном мостике, соединившем вершины двух невысоких холмиков. Зачем он тут, для чего – совершенно непонятно. То ли остатки старины какой, то ли уже в наши дни построили.

Если так, то задумка небезынтересная. Захотел – поверху прогулялся, захотел – снизу по тропинке прошелся…

Снизу!

Меня аж подбросило. Тени под мостом сгустились, и показалось, будто смотрю в бездонный колодец или тоннель.

Вот оно! Нашел!

Но как запрятали, подлецы!

Запросто ведь мог до самого утра впустую круги по скверу нарезать!

Отвернувшись, я прикрыл рукой микрофон, утопил клавишу связи и произнес:

– Нашел. Встречаемся у памятника.

– Понял, – отозвался куратор мгновение спустя.

Я последний раз глянул в бездонный провал под мостом, пятясь, отошел за кусты и поднялся по гранитным ступенькам как раз вовремя, чтобы перехватить направлявшегося к памятнику Шептало.

– Ну? – потребовал тот отчета.

– Тут рядышком мост каменный…

– Мост?

– Мост! Переход под ним. Но там молодежь под гитару песни распевает.

– Не проблема, – успокоил меня Владимир Николаевич. – Иди, собирайся.

Я вернулся к фургону и постучал в глухую дверь. Та сразу сдвинулась в сторону, и сидевший у входа Селин спросил:

– Чё, как?

– Нашел, – односложно ответил я и плюхнулся на сиденье. – Для меня передавали что-нибудь?

– Разбирай, – указал на одну из сумок Городовский.

– А Борис где?

– В фургон группы поддержки перебрался, – пояснил Гамлет. – Собирайся, время поджимает.

Я вжикнул молнией замка, заглянул в сумку и уточнил:

– Оружие где?

– Не суетись, – усмехнулся Денис. – Все будет.

– Никто и не суетится. – Я включил рацию и вызвал куратора: – Владимир Николаевич, еще дробовик понадобится и патроны с серебром.

– Обеспечим, – отозвался Шептало.

– Все так серьезно? – наморщил лоб Гамлет.

– Мало ли кто в свертке завестись мог? – пожал я плечами, закрепляя наколенники. – Серебряная картечь лишней не будет.

– У нас тоже кой-чего есть на крайний случай, – предупредил Городовский.

– Вот и замечательно. – Я натянул поверх бронежилета теплую камуфляжную куртку и начал разбираться с тактическим жилетом. Только-только подогнал его под себя, и в салон забрался Шептало с обрезом и тактическим подсумком.

– Ну и как там? – Я зарядил дробовик, отложил его на соседнее сиденье и на всякий случай вставил пять патронов двенадцатого калибра в гнезда жилета, пришитые над нагрудным карманом; остальной боекомплект оставил в подсумке и прицепил его на ремень.

– Нормально. – Владимир Николаевич оглядел нас и спросил: – Готовы?

– Да, – за всех ответил Городовский.

– Секундочку! – встрепенулся я. – А оружие?

– Держи. – Селин протянул мне пистолет-пулемет со сложенным набок прикладом, штурмовой рукоятью, коллиматорным прицелом и фонарем на цевье. Только протянул и сразу отдернул обратно: – Лед, нам-то по фигу, а ты точно пальчики на стволе оставлять собираешься? Мало ли где он потом всплывет?

– Логично, – вздохнул я и достал перчатки с кевларовыми вставками и пластиковыми накладками.

– «Хеклер-Кох», универсальный пистолет-пулемет, – пояснил Денис, передавая оружие. – Что сокращенно по-буржуински – UMP. Знаком с таким?

– Разберусь.

Парень порылся в сумке и достал пластиковый пакет с глушителем и непривычными на вид прямыми и узкими магазинами.

– Калибр сорок пятый.

– Пойдет.

– И вот еще. – Селин выложил кобуру с пистолетом. – «Зиг-Зауэр» двести двадцатый. Тоже сорок пятый.