Книга шипов и огня - Рэй Карсон

— Что ж, ваше высочество, я думаю, мы должны незамедлительно навестить княгиню Аринью. — Я заговорщицки наклоняюсь к нему: — Я отвлеку ее, и ты сможешь немного покопать.

Женщина с болезненно желтым лицом и седыми волосами открывает дверь.

— Княгиня никого не принимает… О, ваше величество! — Ее реверанс неловок и очень быстр.

— Мы можем войти? — Я обнадеживающе сжимаю ладонь Розарио. А может, это я себя пытаюсь обнадежить.

Она загораживает собой дверной проем, и я не могу увидеть, что за ней.

— Ох, ваше величество, я боюсь, княгиня совсем нехорошо себя…

У меня нет на это времени.

— Я настаиваю.

— Да, госпожа, — служанка пропускает нас, склонив голову.

Я вхожу. Покои Ариньи очень похожи на мои, с большой спальней и прилегающей к ней купальной комнатой. Она предпочитает более темные тона, что меня удивляет: я всегда представляла ее окруженной воздушными пастельными оттенками.

Аринья возлежит на своей кровати с балдахином в ночной рубашке темно-сливового цвета, положив одну руку на изумрудную подушку. Она поднимает в мой адрес бокал вина, когда я вхожу.

— Ваше величество!

Из ее уст это звучит как ругательство, несмотря на то, что голос у нее довольно детский.

— Здравствуй, Аринья. — Она менее красива, чем я запомнила. Те же стройные конечности, те же искрящиеся медово-золотые глаза. Но она как старая шелуха кукурузы, внутри которой все высохло.

— Вы пришли позлорадствовать? — спрашивает она.

Я так сосредоточилась на поиске Божественных камней, что вообще не собиралась злорадствовать. Я мило улыбаюсь и отвечаю:

— Я пришла проведать старого друга.

Она хихикает в ответ, и я наконец понимаю, что она нетрезва.

— Вообще-то я собиралась обсудить с тобой кое-что. Наедине.

Мне нужно, чтобы служанка ушла из комнаты и чтобы Розарио смог начать поиск.

Аринья щелкает пальцами, и горничная исчезает за дверью.

— Вы ведь не будете против, если принц воспользуется вашей комнатой? — спрашиваю я и, прежде чем она успевает ответить, отправляю мальчика в ванную, подбодрив его пожатием руки.

Не дожидаясь приглашения, я сажусь на край ее постели.

— У меня есть несколько вопросов насчет вашего отца. Я хочу понять, почему князь Тревиньо…

Ее глаза раскрываются шире. Растерянно мигая, она смотрит на мою грудь.

— Что-то не так?

— Вот это. Откуда это у вас? — Она указывает своим бокалом, немного золотистого вина выплескивается через край и стекает по ее пальцам. Она не замечает.

Я кладу ладонь на грудь и ощупью нахожу амулеты.

— Что именно?

— Амулет Ролдана. Это принадлежит моему отцу. Вам не следует это носить.

— Теперь он принадлежит мне, с того момента, как ваш отец попытался продать меня врагу.

— Ну, конечно. Потому что вы носите Божественный камень. С вашей стороны было очень умно оставить это в тайне, когда вы в первый раз сюда приехали.

— Расскажите мне об амулете.

Она пожимает плечами. Ей трудно сосредоточиться.

Я щелкаю пальцами у нее перед носом.

— Аринья!

Она моргает.

— Амулет Ролдана. Эта вещь была первой из тех, что он сделал. Он стал знаменитым мастером ювелирных дел, и коллекционеры платят огромные деньги за его ранние работы. Моей семье это принадлежало столетиями.

Я кладу свою руку на амулет. В это нелегко поверить из-за его грубых линий, но как только я касаюсь холодного металла, Божественный камень отзывается теплом.

— Этот ювелир, — трудно скрыть дрожь в голосе, — он был Носителем?

Она смотрит на меня с очевидным презрением.

— Разумеется.

Стены как будто сходятся вокруг меня. Нет, это история Божественных камней с небывалой скоростью свивается в тугой клубок, а я в самом его центре. Это живая материя, удивляющая меня на каждом шагу.

«Все Носители — каждый в свое время», — сказал отец Никандро. Все Носители.

Маленькая, грязная ладошка тянет меня за руку.

— Может, мы уже пойдем?

Я смотрю на взволнованное лицо Розарио. Он довольно заметно двигает бровями. Надеюсь, Аринья слишком пьяна, чтобы увидеть.

— Мы дадим вам покой, княгиня. Надеюсь, вскоре вам станет лучше.

Я поворачиваюсь, чтобы уйти, Розарио у меня на буксире.

— Разве у вас не было вопросов? Не хотите бокал вина?

— Может, позже. — Я открываю дверь.

— Он тоже не желает говорить со мной, знаете ли. С тех пор как вы вернулись. А теперь еще и кто-то постоянно следует за мной, куда бы я… что случилось с моей пальмой?

В ту же секунду монастырские колокола подают голос — по три низких удара. Сейчас не время служб. Колокола могут значить только одно: наши ворота пробиты.

Дверь покоев Ариньи захлопывается позади нас, когда мы уже летим по коридору.