Неподобающая Мара Дайер - Мишель Ходкин

Когда мы приблизились к небольшому зданию, спрятанному за высокими деревьями и за кустарником, Ной свернул в маленькую нишу и вытащил из кармана связку ключей. На двери было написано: «Только для персонала».

— Что мы делаем?

— Это служебное помещение. Они готовятся к выставке насекомых мира или что-то в этом роде, — сказал Ной, открывая дверь.

Мне была ненавистна мысль о том, чтобы кого-то убивать, но, по крайней мере, жуки размножались как… Ну, как тараканы, и никто не хватится нескольких пропавших.

— Как ты все устроил? — спросила я, оглядываясь назад.

У меня мурашки бежали по коже. Я не могла избавиться от ощущения, что за нами наблюдают.

— Мама выполняет здесь кое-какую волонтерскую работу. И дает им непотребную кучу денег.

Ной включил лампы (длинный металлический стол в центре осветился) и закрыл за нами дверь.

Вдоль стен тянулись металлические полки с банками и пластмассовыми ванночками. Ной прошелся по помещению, разглядывая маленькие ярлычки. Застыв в дверном проеме, я не могла прочитать их со своего места.

В конце концов он поднял полупрозрачный пластмассовый ящичек. Я прищурилась на Ноя.

— Кто в нем?

— Пиявки, — небрежно ответил он.

Он избегал встречаться со мной взглядом.

По мне прокатилась волна отвращения.

— Нет.

— Ты должна.

Я содрогнулась.

— Выбери что-нибудь другое, — сказала я и ринулась в дальнюю часть комнаты. — Вот!

Я показала на непрозрачную ванночку с ярлычком, который не смогла прочесть вслух.

— Что-то чего-то скорпионы.

— Они ядовитые, — сказал Ной, разглядывая мое лицо.

— Это даже лучше.

— А еще они — вымирающий вид.

— Что ж, ладно, — ответила я.

Мой голос и мои ноги дрожали, когда я подошла к прозрачному ящичку и показала на него.

— Здоровяк-паук.

Ной подошел и прочитал ярлычок, все еще держа ящик с пиявками. Слишком близко. Я попятилась.

— Тоже ядовитый, — ровным тоном сказал Ной.

— Тогда это послужит очень могучим стимулом.

— Он может укусить прежде, чем ты его убьешь.

Сердце мое норовило выскочить из глотки.

— Для тебя будет идеальная возможность попрактиковаться в лечении, — выдавила я.

Ной покачал головой.

— Я не собираюсь экспериментировать с твоей жизнью. Нет.

— Тогда выбери кого-нибудь другого, — сказала я, начиная задыхаться от ужаса. — Не пиявок.

Ной потер лоб.

— Они безобидные, Мара.

— Плевать!

Я услышала, как насекомые в комнате бьют хитиновыми крылышками по стенкам своих пластмассовых тюрем. Я начала терять самообладание и почувствовала, что шатаюсь.

— Если не получится, я немедленно ее сниму, — сказал Ной. — Она тебя не ранит.

— Нет. Я серьезно, Ной, — сказала я. — Я не могу этого сделать. Они впиваются в кожу и сосут кровь. О господи. О господи!

Я обхватила себя руками, чтобы унять дрожь.

— Это быстро закончится, обещаю, — сказал Ной. — Ты ничего не почувствуешь.

Он сунул руку в резервуар.

— Нет.

Это слово я смогла лишь прохрипеть. Я не могла дышать. Перед глазами появились разноцветные пятна, которые не получалось сморгнуть. Ной подхватил ладонью пиявку, и я почувствовала, как оседаю на пол. Потом…

Ничего.

— Мара.

Мои веки затрепетали и поднялись.

— Она мертва. Невероятно, — сказал Ной. — Ты сделала это.

Ной подошел ко мне с раскрытой ладонью, чтобы показать, но я отпрянула и встала, опираясь спиной о дверь. Он посмотрел на меня с непонятным выражением лица, потом отошел выбросить дохлую пиявку. Он поднял корзину для мусора и хотел вернуть ее на полку, но замер.

— Господи, — сказал Ной.

— Что?

Мой голос все еще был лишь дрожащим шепотом.

— Они все мертвы.

— Пиявки?

Ной нетвердой рукой вернул корзину на полку и пошел вдоль рядов полок с насекомыми. Глаза его изучали прозрачные ванночки; некоторые он открывал, чтобы внимательно рассмотреть.

Вернувшись туда, откуда начал, Ной уставился в стену.

— Все, — сказал он. — Все мертвы.