Клинки сверкают ярко - Илья Новак

Я присел. Пол и противоположная от спальни стена обрушились.

Происходило что-то очень странное. На самом деле они не обрушились, на какое-то мгновение разрозненные камни и мраморные плиты зависли, а потом со стуком посыпались вниз, выстраиваясь лестницей.

Широкая длинная лестница, ее ступеньки возникали одна за другой — камни и плиты, подскакивая, занимали определенное место, и я, не удержавшись, покатился по ним сквозь бушующее море эссенции.

Я успел увидеть весь город, скопище аналогов, конусы Торгового Лабиринта, крошечный Общественный Столб — и продолжал катиться вниз, к двум десяткам темных силуэтов, поднимавшихся навстречу.

Вокруг меня возникла решетка из светящихся линий.

Еще в первый раз я заметил это — решетка что-то изменяла в моем аналоге, слегка перестраивала его. Я начинал чувствовать себя иначе, возникала другая сущность. Она почти не способна была связно мыслить, но зато обладала мощными инстинктами.

Я или кто-то, чьи свойства перенял мой аналог, развернулся и поскакал вверх, в каждом прыжке перемахивая через несколько ступеней. Лестница заканчивалась неширокой площадкой перед дымным шаром — спальней Протектора. В шаре имелось отверстие, соответствующее двери, и из него вдруг вылетел поток «горючих слез». Мой преображенный аналог оттолкнулся задними конечностями и, вытянув шею, перескочил через поток, устремившийся дальше, навстречу темным силуэтам.

В прыжке стало видно, что сбоку на лестницу выбирается аналог Красной Шапки. Тут же из отверстия в шаре покатились «кактусы» и что-то еще, десятки ловушек заскакали вниз по ступеням. Мой аналог затанцевал между ними, то становясь на дыбы, то отскакивая. Один из «кактусов» чуть не угодил в него, но аналог нагнул голову, и только тогда я понял, что он имеет остроконечный выступ вроде шипа или рога. Насадив на него «кактус», мой аналог изогнулся и перебросил ловушку через себя, на поредевшие силуэты внизу.

Аналог вскочил на ровную площадку перед шаром-спальней и остановился сбоку от отверстия, чтобы льющийся наружу поток ловушек не задевал его. В этот момент поток иссяк.

Светящиеся линии силуэта потускнели и исчезли, я снова стал собой и окинул взглядом лестницу.

Из двух десятков аналогов внизу осталось только двое. Один — Красная Шапка — спускался, второй, незнакомый мне, поднимался ему навстречу. Ничего, кроме лестницы и дымного шара на ее вершине, невозможно было разглядеть. Лестница поднималась из океана бушующей эссенции. Такого я еще не видел, разыгралась небывалая буря — наверное, все упорядоченные части Патины в округе порушились.

Два аналога медленно сходились, пока еще не вступая в схватку. Я вышел из Патины.

В реале лестницы не оказалось. У приоткрытой двери спальни оставался неширокий ровный участок коридора, а дальше начинались развалины — обрушившиеся полы и стены образовали склон, над которым серело небо. Вечерние Кадиллицы освещали догорающие пожары. По руинам, перепрыгивая с камня на камень, спускался Красная Шапка. Почти у самой земли лежали трупы эплейцев, а нанятый ими незнакомый мне колдун поднимался навстречу Шапке. Тот остановился, высокомерно скрестив руки на груди, и поджидал противника.

Я сидел, привалившись к стене возле двери. В спальне стояла гробовая тишина. Было холодно, сквозь широкий пролом в коридор задувал ветер.

Сжав рукояти сабель, я поднялся. Глубоко вздохнул, повернулся и шагнул в спальню.

Широкая кровать под цветастым балдахином. На ней — Протектор.

Я пригляделся. Нет, она еще была жива.

Но она умирала.