Тотем Козерога - Сергей Джевага

Я прислушался, но в сенях тихо. Велимир и Вадим остались за столом. То ли решали мою дальнейшую судьбу, то ли обсуждали последние события. Неважно. Главное за мной не пошли. Я закусил губу – как же не хватает сигарет. Кажется, не курил целую вечность. Сейчас бы затянуться поглубже и хорошенько обдумать услышанное и увиденное. Что ж, придется обходиться без допинга. Если даже мобильные телефоны оставляют на подступах, то о табаке не приходится и мечтать. Интересно, а что означала фраза Вадима, о недопустимости влияния посторонних электромагнитных полей? Тогда пропустил мимо ушей, а теперь вспомнилось. Хм… Не удивлюсь, если каком-то сарае стоит нейтронный реактор. А может электроника мешает волхованиям? Впрочем, что гадать…

С любопытством осматриваясь, я пошел по дорожке. Деревня необычная, слишком тихая и спокойная. Ни шума автомобилей, ни рева стереосистем. Избы – как с картинок о царских временах. Сделаны из толстых ошкуренных бревен плотно пригнанных одно к другому. Насколько знаю в такие гвозди вбивать не надо, держаться под своим весом. Тяжелые ставни и крылечки украшены затейливой резьбой. Из укрытых соломой крыш торчали печные трубы, из некоторых вился бледный дымок. Ветер доносил вкусные запахи домашнего хлеба и наваристой мясной похлебки.

В саду углядел колодец – старинный «журавль»: длинная жердина на стойках, к одному концу крепишь ведро, на другом веревка – принцип рычага. Я заинтересовался и подошел ближе, перегнулся через край деревянного сруба: темный вертикальный тоннель, выложенные гладкими камнями стены. На меня дохнуло холодком, запахом влаги. Вода блестела где-то в невообразимой глубине.

– Водица далеко, – раздался звонкий девичий голос за спиной. – Зимой выпало мало снега, вот подземные ручьи и не напитались.

– Не пересыхает? – спросил я.

Обернулся и столкнулся со смеющимся взглядом. Предо мной симпатичная молоденькая девушка в белом сарафане. Длинные светлые волосы рассыпаны по плечам, в солнечных лучах отливали червонным золотом. Личико смазливое и хитренькое: длинный остренький носик весь в крапинках веснушек, круглые щечки и пухлые губы. Фигурка тоже ничего – женственная и сочная. Мешковатый сарафан не скрывал широкие бедра и развитую не по годам грудь. Ноги босые – вот почему не услышал шагов. На плече длинное изогнутое коромысло, на железных крючках болтались пузатые деревянные ведра. Златовласка без труда поддерживала, видно давно привыкла к тяжелому труду.

Девушка с любопытством оглядела меня и весело засмеялась, сказала поучительным тоном:

– Нет, конечно. Колодец глубокий, в самую суровую засуху есть вода, но доставать трудно. Приходится не «журавлем», а веревкой.

Она нагнулась, поставила ведра и положила коромысло. Ухватилась за жердину, опустила один конец и принялась цеплять ведро.

– Давай помогу, – сказал я.

Подошел и перехватил ведро, начал неумело крепить бечевкой.

– Кто ж так вяжет? – дробно засмеялась девчушка. – Дай сюда! Ты будешь за веревку тянуть.

Я послушно отдал деревянную бадью и ухватился за спусковой канат. С удивлением проследил за тонкими пальчиками, что ловко зацепили дужку ведра в железную скобу и обмотали бечевками.

– Опускай! – скомандовала девушка. – Не так быстро, а то о стены разобьешь. Что я тогда отцу скажу?.. Обругает, еще и накажет.

В глубине колодца раздался плеск, веревка дрогнула и натянулась. Я дернул, с легкостью вытащил полное ведро.

– Хочешь водички? – спросила девушка. – Хорошая, вкусная. Только пей осторожно – студеная.

Я кивнул, подошел к срубу и наклонился над ведром. Вода и правда оказалась очень холодная, зубы сразу же заломило. Я фыркнул и поежился, сделал еще несколько жадных глотков. Никогда не пил настолько вкусной и свежей воды! В кране – сплошной хлор и ржавчина, минералка почему-то отдает пластиком и кажется мертвой. А эта сладкая и удивительно живая. В голове сразу же посветлело, остатки сна упорхнули. Я вытер рукавом занемевшие губы и благодарно кивнул.

– Никогда не пил лучшей воды, – признался я. – Особый источник?

– Нет, – улыбнулась девушка, смахнула с глаз светлую прядку. – Обычный. Это еще что, у нас в овраге у озера родники есть. Вот где водица живительная… Кстати, меня Златой зовут! А тебя?

– Александр, – представился я.

Перелил воду в другое ведро, вытянул из колодца еще одно. Девушка ухватилась было за коромысло, но я отобрал, зацепил в дужки ведер и поднял на плечо.

– Где живешь? Веди, – произнес я с улыбкой. – Хрупким девочкам нельзя носить тяжести.

– Скажешь тоже, – непринужденно и весело засмеялась она. – Как тогда работать? Белоручкой быть не хочу, никто в жены не возьмет. Пойдем, тут недалеко. Я тебя раньше не видела. Ты откуда? В гостях или надолго?..

– Из Славгорода, – ответил я. – Остановился у Вадима.

– У внука Велимира, волхва верховного, – сообразила девушка. Скорчила таинственную рожицу, приставила палец к губам и шепнула: – Добрый парень. Наши девицы пятую весну по нему сохнут. А он кремень, никому венка в праздник Макоши не дарит. Говорит, сначала выучиться надо, а потом за юбками бегать…

Злата обиженно надула губки и нахмурилась – я понял, что и сама запала на Вадика. Но тут же улыбнулась и поманила рукой, убежала вперед. Я пошел следом, осторожно ступал по тропинке. Краем глаза следил за ведрами, чтобы не расплескать. К коромыслу привыкать надо, очень уж неудобная штука – кренит то влево, то вправо, постоянно грозит соскользнуть. Я останавливался и поправлял, искал точку равновесия. Девушка нетерпеливо подгоняла, показывала дорогу. Не выдержала и скрылась между деревьями. Я услышал беззаботный смех, звонкий и чистый голос, что выводил простенькую песню. Вернулась с охапкой трав и цветов. Скакала вокруг меня как задорная козочка, хихикала и корчила умильные рожицы. Вообще смеялась много и охотно, по поводу и без оного – так умеют лишь дети. Личико раскраснелось, в чистых голубых глазах сверкали желтые искорки.

– А что за Макош? – полюбопытствовал я.

– Вот дуреха! – хихикнула Злата. – Макош – богиня земли и плодородия.

– А-а-а… – многозначительно протянул я.

Наморщил лоб и попытался вспомнить еще каких-нибудь славянских богов – надо ж блеснуть перед девочкой. Но с изумлением понял, что почти не помню русскую мифологию. Скандинавскую назубок – как же, там длинноухие эльфы и умелые бородатые гномы! Греческую и римскую проходили в школе и универе. А вот о славянской только краем уха и то какие-то обрывки. Что, в общем-то, странно, ведь своя история, богатые мифы ничем не хуже тех же кельтских и скандинавских… Вроде бы Перун был, бог войны и молний, еще Иван Купала… или нет, мужик – уже из православия. А прообраз – богиня воды Купава. Кстати, хороший праздник – с друзьями каждое лето выезжали на озеро, бесились, пускали венки на воду и прыгали через костер. А потом водка, шашлычки – прелесть!.. Я мотнул головой, отгоняя видения, и прикусил язык. Если раскрою рот и брякну, то, несомненно, опозорюсь. Уж лучше промолчать и сделать вдумчивый вид – да-да, конечно, помню и знаю, – а потом выспросить у волхва или Вадика.