Орден Сталина - Алла Белолипецкая

Коля сразу заметил ту фотографию: чуть желтоватый снимок размером десять на пятнадцать сантиментов, оправленный в серебряную рамку. Снимок стоял на буфете в столовой, в их с бабушкой ленинградской квартире, но прежде Коля его не видел. Он предположил, что Вероника Александровна для чего-то принесла сюда карточку из своей комнаты, да так ее тут и забыла. Случилось это незадолго до Колиного пятнадцатилетия.

На фотографии было запечатлено строение в средневековом стиле: суровый феодальный бастион времен Данте Алигьери, только выстроенный не в милой Дантову сердце Флоренции, а где-то на Севере, под небом высоким и бледным. Основную часть фотографии занимала гигантская башня с бойницами: прямоугольная в основании, с извилистой трещиной по правому боку, с зубцами по краям. С боков к ней примыкали толстенные крепостные стены, а спереди располагалась башенка поменьше, явно скрывавшая в себе въездные ворота. Строение, несмотря на очевидную его древность, выглядело неприступной твердыней.

Увлеченный разглядыванием снимка, Коля не заметил, как в столовую вошла бабушка.

– А, вижу, ты нашел зачарованный замок, – с улыбкой произнесла она и выговорила по-английски название: – Huntington Castle.

И лицо ее приняло мечтательное и печальное выражение, которое удивило Колю куда больше, чем появление старой фотографии на буфете. Признаков особой сентиментальности он у своей бабушки прежде не замечал.

– Что это за место? Ты когда-нибудь бывала там? – спросил Николай.

– Это юго-восточная Ирландия, графство Карлоу. И – да, когда-то я там жила, но это было давным-давно…

– Я всегда думал, что ты англичанка, а не ирландка, – заметил Коля.

– Здесь, – Вероника Александровна обвела рукой пространство вокруг, – в этом нет никакой разницы. Я столько лет жила в России, что теперь я такая же русская, как ты. А то, что в моих жилах – и в твоих, кстати, тоже, – течет кельтская кровь, особого значения не имеет.

– Я так не думаю, – пробормотал Коля. – И, мне кажется, ты неспроста оставила здесь этот снимок. Я должен был посмотреть на него.

– Верно, – кивнула женщина. – И теперь, когда ты посмотрел, скажи, что именно ты увидел?

Этот вопрос, как ни странно, заставил Колю задуматься. Прежде чем ответить, он прикрыл глаза и поднес фотографию к самому своему лицу, будто хотел погрузиться, проникнуть в неё. Так он провел минуты две или три; Вероника Александровна ни единым словом его торопила.

– Я вижу, – наконец заговорил Коля, – берег моря – обрывистый берег, поросший травой, такой ярко-зеленой, как будто ее специально выкрасили краской. Я вижу поля и холмы – такие же зеленые. Местами они чередуются с рощами, с деревеньками, с каменными руинами. Я вижу широкую грунтовую дорогу. Справа и слева она обсажена цветами – желтыми нарциссами. Она проходит под огромными деревьями и выводит к замку.

Он умолк, отнял фотографию от лица и посмотрел на бабушку, будто желая спросить: верно ли он всё разглядел? На какой-то миг Коле померещилось, что темные глаза Вероники Александровны водянисто блестят; но тотчас, без тени слез в голосе, женщина спросила – с жадным любопытством, как показалось ее внуку:

– А мог бы ты заглянуть внутрь замка?

– Я уже заглянул, – сказал Коля. – Там ничего необычного нет: старинная мебель, книги, картины по стенам. Разве что… – Он запнулся, и Вероника Александровна, не утерпев, спросила: