Орден Сталина - Алла Белолипецкая

«Я убил его? – подумал Скрябин. – Или все-таки не я?» Он и самому себе не мог дать ответа на этот вопрос.

– Убить можно человека, – сказал он вслух, – а Григорий Ильич давно уже человеком не являлся. Но – да: я поспособствовал тому, чтобы он покинул наш мир. Его отозвали – за ним являлся посланник: некто в образе карлика.

Упоминания о карлике Хозяин как будто и не услышал.

– Не являлся человеком… – раздумчиво – без удивления, впрочем, – произнес он, отошел от Николая и вновь принялся мерить шагами ковровую дорожку, застилавшую пол возле окон. – Потому, полагаю, его изображения на всех фотографиях выходили смазанными?

Колин отец поведал-таки товарищу Сталину – с опозданием – об изысканиях своего сына. И для товарища Сталина те же изыскания выполнили повторно – в течение трех часов, присовокупив к докладу по их итогам копии газетных снимков.

– Не только на фотографиях, – сказал Николай, – на кинопленке – тоже. Потому-то он и обвинил в организации теракта кинодокументалистов. У тех были пленки, которые могли бы раскрыть тайну его истинной сущности.

– Вы хотите сказать, – произнес Сталин (насмешливо – как показалось Коле), – что вместо врагов народа Ягода расстрелял невинных людей?

«А он уже не товарищ Ягода», – мелькнуло в голове у Скрябина; он хотел было сказать, что расстреляли не всех, но вовремя одумался.

– Боюсь, что да. – Юноша кивнул. – Это было сделано с подачи Семенова, который прикрывал свои собственные действия. За несколько минут до вылета он встретился с Благиным и передал ему папиросы – такие же, как те, что я принес сюда.

Иосиф Виссарионович обошел стол, за которым сидел Николай, и сделал кое-что необычное: уселся напротив своего гостя. Раскуренную трубку он продолжал сжимать в руке, но на время будто забыл о ней.

– То есть вы утверждаете, – проговорил Сталин, – что Семенов организовал крушение «Максима Горького», а до этого подстроил целый ряд других терактов?

Скрябин помолчал некоторое время, затем произнес:

– Гибель самолетов, дирижаблей и других летательных аппаратов, а с ними заодно – и парохода «Челюскин», действительно, на совести этого субъекта. – Он положил перед Сталиным увеличенную фотографию Григория Ильича. – Тут сомнений нет. Но мотивы этих, если можно так выразиться, терактов не вполне обычны, да и сам исполнитель – личность весьма неординарная. Он…

– Подробности – после, – перебил юношу Сталин. – Сейчас ответьте мне: Ягода причастен к его деятельности?

– Если вы имеете в виду, не по его ли приказу Семенов подстроил все эти катастрофы, то могу вам ответить однозначно: не по его. Григорием Ильичом руководил кое-кто другой.

– И кто же? – Сталин посмотрел на Николая в упор своими темно-янтарными глазами, и тому стоило большого труда не отвести взгляд и продолжать говорить как ни в чем не бывало:

– Некто, весьма незаинтересованный в определенных направлениях технического прогресса – тех, которые могут нанести ему ущерб.

– Кого вы имеете в виду? – спросил Сталин; в голосе его любопытства заметно не было.

«Он знает, – подумал Коля. – Да и как он может не знать?» Продолжая неотрывно глядеть в глаза Хозяина, он произнес:

– «И вас, мертвых по преступлениям и грехам вашим, в которых вы некогда жили, по обычаю мира сего, по воле князя, господствующего в воздухе, духа, действующего ныне в сынах противления…»

– Послание к Ефесянам, глава вторая, стихи первый и второй, – почти машинально произнес бывший семинарист.

– Да, – кивнул Николай.

Сталин перевел взгляд в сторону и долго молчал: то ли обдумывал услышанное, то ли предавался воспоминаниям.

– Мне известно, – выговорил, наконец, он, – что в университете вас прозвали принц Калаф. Не из-за вашей ли страсти к разгадыванию загадок вы проникли на объект зет? И не там ли узнали столько подробностей о ненашем мире?

«Зря я стал цитировать ему Новый Завет!» – с запозданием подумал Коля, сделал вдох и выдох и сказал:

– Если «объект зет» – это некое хранилище документов на Лубянке, то да: в тех документах я почерпнул большу́ю часть информации. Но она лишь подтвердила то, что и прежде мне было известно из другого источника: в результате эксперимента, проведенного инженером Филипповым в 1903 году, между нашим миром и той стороной возник проход. Я бы назвал его зоной прорыва.

– Неверное название, – покачал головой Сталин и вновь глянул на своего посетителя в упор. – Называйте это кладязь.

«Кладязь мрака, как в Апокалипсисе!» – мгновенно понял его Скрябин и кивнул:

– Да, Иосиф Виссарионович, такое название больше подойдет. Через этот кладязь в наш мир проникают сущности, у которых здесь свои интересы. Открытие местонахождения кладязя крайне невыгодно Той стороне, и эти сущности всякого стремятся уничтожить, кто его видел. Ну, а кто с наибольшей степенью вероятности может заметить прореху в небе? Конечно, летчики. Вот Семенов и специализировался много лет на организации авиакатастроф. Известный нам князь сделал Григория Ильича своим эмиссаром, лишил его человеческой природы, но дал кое-что взамен: возможность жить не старея.

Николай замолчал, не сводя глаз с Хозяина.

– Всё это очень интересно, – произнес тот. – Но, полагаю, вы сообщите мне, товарищ Скрябин, какой дополнительный источник информации вы использовали?

– Не только скажу, но и покажу его вам. – И Коля вытянул из-под стопки фотографий листок бумаги: пожелтевший и когда-то наверняка свернутый во много раз.

Сталин взял бумагу, и как будто короткая судорога пробежала по его лицу: он тоже знал этот почерк.