Движущиеся картинки - Терри Пратчетт

— Да ты не знаешь, о чем говоришь!

— Прошу прощения, — терпеливо повторил Гаспод.

Виктор и Достабль посмотрели себе под ноги.

— Мы с Лэдди вполне справимся, — сказал пес. — Две ноги — хорошо, а четыре — лучше. Да и вообще… Пора спасать мир.

— По-моему, они справятся, — нехотя согласился Достабль.

Виктор утвердительно кивнул. Лэдди сделал виртуозную стойку, выдернул зубами факел из руки Виктора и стрелой влетел в здание. Гаспод шмыгнул следом.

— Может, у меня что-то со слухом, — проговорил Достабль. — Но мне показалось, что эта псина говорила.

— Гаспод будет это отрицать, — пожал плечами Виктор.

Достабль некоторое время колебался. Было заметно, что тревожные события немного выбили бывалого коммерсанта из колеи.

— Ну, — наконец произнес он, — ему лучше знать.

Собаки устремились прямиком к экрану. Тварь-Виктор почти отделилась от холста. Сейчас она пыталась разгрести завал из жестянок.

— Дай я это запалю, — попросил Гаспод. — Все-таки это моя работа.

Лэдди покладисто тявкнул и выронил сверток пламенеющей бумаги. Гаспод взял его в пасть и неторопливо двинулся навстречу Твари.

— Я спасаю мир, — невнятно пробубнил пес и разжал челюсти.

Кучи мембраны тут же охватило белое и удушливое пламя.

Тварь заверещала. Всякое ее сходство с Виктором вдруг исчезло, и в огненной стихии теперь бушевало и корчилось нечто, напоминающее взрыв в аквариуме. Потом наружу вырвалось щупальце и крепко обвилось вокруг лапы Гаспода.

Пес извернулся и щелкнул челюстями, но промахнулся.

Лэдди мохнатой кометой отважно кинулся на живой отросток. Тот резко отдернулся, сбив Лэдди с ног и отшвырнув Гаспода далеко в сторону.

Сделав несколько сальто, Гаспод приземлился, но тут же попытался подняться. Впрочем, после нескольких неверных шагов он снова распластался на полу.

— Хорошая была лапа, — проговорил он. Лэдди сочувственно посмотрел на него. Огни уже лизали коробки с мембранами…

— Давай топай отсюда, что пялишься, кобель несмышленый, — сказал Гаспод. — Вот-вот рвануть должно. Да нет же! Не надо меня хватать, положи меня туда, где я лежал. Ты не успеешь…

Стены «Одиоза» вспучивались с мнимой медлительностью; каждая балка, каждый кирпич в кладке, паря в воздухе совершенно самостоятельно, придерживались своего прежнего места.

Но тут Время нагнало реальность.

Виктор плашмя растянулся на земле.

Бдыщщ!

Оранжевый огненный шар, откинув кровлю, взвился в туманное небо. Обломки с грохотом ударились в соседние дома. Над головами припавших к мостовой волшебников с характерным присвистом «фьють-фьють-фьють» метнулась раскаленная докрасна жестяная коробка и, ударившись о далекую стену, взорвалась.

Раздался пронзительный горестный вопль. Потом все смолкло.

Внезапный жар подействовал на Тварь-Джинджер угнетающе. Она стояла под градом обломков; от порыва горячего воздуха раздулись млеющими, невесомыми медузами гигантские юбки.

Затем она пошатываясь развернулась и зашагала прочь.

Виктор поднял голову и увидел настоящую Джинджер. Та взирала на тонкие змейки дыма, что поднимались над грудой развалин, в недалеком прошлом носивших название «Одиоз».

— Это все неправда, — прошептала она. — Так не бывает. Все должно быть иначе. В ту минуту, когда ты уже решил, что все потеряно, из облака дыма, является чудесный всадник. — Взгляд ее остановился на Викторе. — Скажи, разве я не права?

— Ты права, так должно быть в кликах. Но только не в реальности.

— А в чем разница?

Заведующий кафедрой схватил Виктора за плечо и развернул к себе лицом.

— Эта штуковина движется к Университету! — повторил он. — Ты должен остановить ее. Если она доберется туда, магия сделает ее неуязвимой. Тогда всем нам придется туго. Она откроет дорогу своим сородичам…

— Но вы же волшебники, — сказала Джинджер. — Почему вы ее не остановите?

Виктор покачал головой.

— Твари обожают магию, — сказал он. — Они заряжаются от нее, становятся могущественнее. Но я не представляю, чем я могу помочь…

Он внезапно осекся. К нему был прикован выжидательный, испытующий взор толпы.

И взор этот не был взором надежды. В этом взоре читалась уверенность.

Виктор услышал обращенный к матери голос младенца:

— А что будет теперь, мамочка?

Полная женщина, прижимающая дитя к груди, авторитетно ответила:

— Тут все очень просто. Сейчас он бросится за этой штукой вдогонку и в последнюю секунду поймает ее. Он ведь всегда так поступает. Я это сама много раз видела.

— Ничего подобного я не делал! — вскричал Виктор.

— Ну да, я видела все собственными глазами, — заносчиво возразила женщина. — В «Смерти в среде бархан». Вот эта девушка, — он сделала легкий реверанс в сторону Джинджер, — скакала на лошади, и та вдруг сбросила ее с седла прямо на краю пропасти, а ты прискакал в последнюю минуту и успел ее схватить. Очень красивая вышла сцена.

— Только это было не в «Смерти в среде бархан», — внушительно произнес пожилой мужчина, набивая трубку табаком. — Это «Троллевая долина».

— Неправда, — сказала стоящая за его спиной худенькая женщина. — Это было в «Смерти», я двадцать семь раз эту картинку смотрела.

— Да! Но как там все нехорошо закончилось, правда? — покачала головой первая женщина. — Каждый раз, когда смотрю ту сцену, где она решает его бросить, а он к ней еще так поворачивается, а она, помните, как посмотрит на него, у меня слезы в три ручья…

— Извините, но вот это не из «Смерти», — с прежней неторопливостью и основательностью возразил им старик. — Это знаменитая сцена из «Горючих страстей».

Толстуха взяла онемевшую Джинджер под локоть и похлопала ее по ладони:

— Тебе, милая, хороший парень достался. Сама посмотри, сколько раз он тебя уже спасал. Если бы меня, к примеру, какие-нибудь безумные тролли в горы уволокли, мой старик и пальцем бы не пошевелил, только спросил бы, куда переслать мои вещи.

— Ну а мой даже из кресла бы не вылез, если бы узнал, что меня отдали драконам на съедение, — произнесла тощая женщина. Она подошла к Джинджер и ласково погладила ее. — Только тебе, пожалуй, не помешало бы потеплее одеваться. Когда в следующий раз тебя умыкнут, чтобы потом спасти, обязательно скажи, чтобы тебе дали какую-нибудь шаль. Каждый раз, когда я вижу тебя в какой-нибудь картинке, все думаю: на этот раз доходится, непременно хрипп подхватит.

— А где его меч? — захныкал младенец, лягая мать в голень.

— Меч, наверное, должен сам собой возникнуть, а он его должен поймать, — успокоила мальчика мать, воодушевляюще улыбаясь Виктору.