Ричард Длинные Руки - рауграф - Гай Юлий Орловский

– Может быть, – сказал Ульрих задиристо, – проскачем малость вперед? Пусть конники сэра Норберта отдохнут?

Я усомнился:

– Вот так сразу?

– А что?

– Ваш конь все еще не устал?

Он ухмыльнулся:

– Так вы почти не отъехали от Геннегау. Это для нас даже не прогулка.

– Ну смотрите, – сказал я.

Он вскрикнул, из леса на опушку выметнулся огромный пес с горящими красными глазами, сам размером с пони, а в пасти исполинская рыбина, что все еще бьется и пытается вырваться.

Пес несся к нам гигантскими прыжками, Ульрих побледнел и суетливо дергал рукоять меча.

– Не советую, – сказал я благожелательно. – Р-р-р-разорвет…

Бобик подбежал и, не видя Растера, которому всегда отдавал добычу, посмотрел на меня с упреком.

Я указал на Ульриха:

– Вот он вместо твоего друга…

Ульрих едва не упал с коня, когда Адский Пес начал совать ему рыбину. Альвар, уже знакомый с Бобиком, посоветовал:

– Возьмите, сэр Ульрих. А то обидится.

Ульрих, бледный как смерть, принял рыбину дрожащими руками, та начала бешено вырываться и несколько раз хлестнула его широким хвостом по лицу.

Бобик отступил, сел на задницу и с интересом смотрел, как человек, заменяющий сэра Растера, дерется с рыбой. К нашему общему разочарованию, сэр Ульрих ухитрился удержать скользкую рыбину, Бобик довольно оскалил зубы и огромными прыжками унесся в лес.

Ульрих передал задушенную рыбу оруженосцу, глаза и у того огромные, как блюдца, спросил шепотом:

– Чего это… он?

– Не знаю, – ответил я честно. – С ним иногда такое бывает. То таскает, как положено: оленей, кабанов, гусей ловит, а то, как сейчас, начинает рыб таскать…

Он зябко повел плечами:

– Так это ваш? То-то никто не боится. Я таких громадных еще не видел.

Я спросил:

– Так мы едем или вы раздумали?

Он судорожно перевел дыхание и ответил достаточно твердо:

– С вашего позволения…

От блеска слюдяных камней вдоль дороги и нещадного солнца я просто опьянел, и лишь когда проскакивали вдоль рощ, ненадолго оказываясь в тени, глаза чуть отдыхали от слепящего света, но кружевная тень соскальзывала с конской гривы, и снова этот невероятный блеск…

Наконец влетели в зеленый распадок между высоких и сплошь зеленых холмов, воздух показался прохладным в сравнении, мы промчались по высокой траве, распугивая огромных сказочных бабочек невероятной красоты и расцветок, подняли стадо свиней, не успев их рассмотреть, от горячей духоты воздуха горло пересохло, и вдруг я ощутил, как вокруг мир стремительно меняется…

Мы вылетели на берег реки, я жадно вдохнул влажный воздух, здесь, у кромки воды, деревья другие, толстые и самоуверенные, и трава настолько сочная, что едва не лопается от довольства, и лягушки вон сидят на толстых мясистых листьях водяных растений важные и неторопливые, с ленивым презрением поглядывая на раскаленный под южным солнцем мир.

Река достаточно широкая, противоположный берег почти отвесный, а этот пологий, но вода далеко внизу, течение сравнительно быстрое, кое-где даже завихряются водовороты.

– Вот здесь Бобику раздолье, – сказал я задумчиво. – Интересно, что поймает на этот раз?

Сэр Ульрих зябко передернул плечами:

– Лучше переберемся на ту сторону. Вот и мост как раз кстати…

Я повернул голову, мост выглядит прочным, хотя строили в расчете на пеших, хотя, думаю, можно и коня провести, если держать в поводу. Странно, что не заметил этого моста сразу. Я не заметил, а вот сэр Ульрих заметил.

Он послал коня к нему, я крикнул:

– Сэр Ульрих, это для пеших!..

– Думаете, – крикнул он в ответ, – не пройдем?

– Войско точно не пройдет, – сказал я. – Да и нам не пройти…

Он соскочил с коня, поводья забросил на седло и сказал деловито:

– Я схожу на ту сторону, проверю настил.

Я уставился на мостик, сердце тревожно тукает, по телу пробежала неслышная дрожь, и стало тревожно, словно небо внезапно застлала огромная грозовая туча… Сэр Ульрих уже собирался ступить на первые доски, когда я сказал предостерегающе:

– Сэр Ульрих, погодите…

Он обернулся:

– Что?.. Сэр Ричард, у вас такое лицо…

– Что делать, – пробормотал я, – все никак не сменю на более привлекательное.

Он в недоумении смотрел, как я, покинув седло, подошел к самому краю моста и присел, щупая доски. Пальцы ощутили твердую поверхность, сглаженную прикосновением множества подошв.

– Да что случилось?

– Этого моста нет на картах, – сказал я.

Он пожал плечами:

– Вы все так хорошо помните?

– Помню, – подтвердил я. – Точно – нет.

– Ну и что? – спросил он. – Карты составляют не каждый день, а мост могли сделать месяц тому.

Я снова в тревожной раздумчивости провел пальцами по доскам моста. Вытерто так, словно по нему ходили десятки лет. Одной рукой я уперся в землю, чтобы не упасть, если закружится голова, перешел на тепловое зрение… и не увидел моста! Да и как увидеть, если у него нет собственного тепла, я точно так не вижу жаб и ящериц, если те только что не полежали под солнцем, посмотрел в запаховом – глухо, хотя вообще-то на любом мосту запахов чуть больше, чем на берегу, ибо на мосту концентрируются на меньшем пространстве.

– Сэр Ричард, да что с вами?

Он в нетерпении вошел на мост, сделал несколько осторожных шагов, оглянулся и только шагнул уже решительно, как я вздохнул и сказал громко:

– Лаудетор Езус Кристос…

Мост вспыхнул зеленым пламенем и тут же исчез. Сэр Ульрих полетел вниз, ударился о косую стенку берега и покатился до самой воды, где плюхнулся на мелководье, шумно и красиво вздымая по бокам огромные серебряные крылья, словно вот взлетит.

Убедившись, что рыцарь цел, я крикнул сверху:

– Сэр Ульрих, вода теплая?

Он кое-как поднялся, вода хлынула из всех щелей. Он стоял по колено в реке, как статуя писающего мальчика на фонтане, только пустившего лужу в доспехах, охнул и с отвращением начал отдирать вцепившегося в подколенную щель рака.

– Ого, – сказал я, – какие огромные тут водятся! Будем на вас ловить, сэр Ульрих.

Он поднял на меня бледное лицо с вытаращенными глазами.

– Холодная, – ответил он запоздало, – как у нас в Армландии зимой… Господи, только не это!

Бобик появился перед ним, весь блестящий, еще даже не отряхнулся, но счастливо совал ему в лицо длинную узкую рыбину с ярко-красными перьями и хищной зубатой пастью.