Найти себя - Юрий Иванович

Сразу за стеной виднелись поселки, маленькие веси, шикарные замки с далеко раскинувшимися парками и садами, крепости разного размера и разного архитектурного формата, много возделанных полей, лугов. Большими пятнами и островами выделялись рощи и густые дубравы, кое-где даже виднелись солидные лесные массивы. Часто мелькали озера с синей, незамутненной водой, спокойные речушки и красивые искусственные водоемы. В общем, по первому взгляду – невероятные природные богатства, благодатный край, р айское место для проживания. Оставалось только удивляться, что здесь творится и как зло здесь обосновалось.

Один за другим стали попадаться города, обнесенные скорее декоративными, чем защитными стенами. И когда на горизонте показался самый большой из увиденных за утро городов, кречи резко пошел на снижение и буквально спикировал на территорию отдельно стоящей крепости, совмещенной с великолепным замком и небольшим поселком.

Причем меня просто кинули с пятиметровой высоты прямо в узкий колодец, глубиной метров шести. В момент броска сдерживающий меня кокон встряхнулся, раскрылся, и я вывалился из него, словно выскользнувшая из сетей рыбина. Хорошо хоть ногами строго вниз. Инерцию удалось погасить чудом. Прокатившись два метра по земле как заправский спецназовец, я все-таки врезался в равнодушную каменную стену и уже под ней затих, приходя в чувство и пытаясь выстроить разбегающиеся мысли. Но как я при падении ноги-руки не переломал, так и осталось для меня загадкой. Вскочил, стал внимательно осматриваться, ощупывать стены и собственное тело.

Колодец восьмиугольной формы, метров шести в высоту, и в самом низу имелась массивная, сделанная, скорее всего, из крепкого дуба дверь. Понятно, что на мои слабые, поначалу даже вежливые стуки и заполошные крики с той стороны никто не отозвался. В окошке чистого неба над головой тоже вначале никто не появлялся, но когда я в бессильной злобе стал со всей силы молотить по двери ногой и рычать от злости, сверху послышались голоса:

– Ты смотри, какой живчик попался!

– Ни одной ноги не переломал!

– Вот будет повару забава, он таких любит погонять для притока крови. А то ночью мелкую девочку притащили, да и то мертвую.

– Ну вот и здорово, что тебе товар понравился, – говорил с какими-то заискивающими нотками сбросивший меня сюда кречи. – Давай деньги.

Его собеседник, продолжающий меня рассматривать с каким-то нездоровым, голодным интересом, облизнулся и раздраженно рыкнул:

– Теперь расчет за детей дает управляющий. Требуй с него!

Он выглядел почти как нормальный мужчина. Пусть даже и довольно мощный, хорошо упитанный мужчина. Но от человека очень сильно отличался строением головы и несколько утолщенной шеей. Челюсти, широкие, выдвинутые вперед и с огромными, торчащими наружу клыками, скорее, могли принадлежать орангутангу. Ну и нос его никак не вписывался в понятие «картошка». Скорее расплющенная свекла с двумя дырищами. Ушей под длинными, слегка вьющимися волосами видно не было, да и все остальное вполне походило на человеческие органы. Но из-за расширенных челюстей голова получалась треугольной, округленной вершиной кверху, и сразу выдавала в неприятном существе представителя, совершенно отличного от человеческого вида.

Логика мне подсказала, что это и есть присно известный зроак. Последние сомнения, у кого я в плену, рассеялись окончательно. Но вместе с этим громадной волной накатила еще бóльшая паника. Если меня сюда доставили и продали в янычары, то при чем здесь какой-то повар? Еще большей жутью дохнуло на меня при упоминании о какой-то мертвой девочке. Уж ее-то забирать в солдаты – вообще ни в какие ворота не лезло.

А события, совершенно мною неуправляемые, продолжали катиться по неизвестной колее.

– О! А вот и повар со своим харезбеком. – Зроак показал в мерзкой улыбке и все остальные огромные зубы. – Вечером банкет, торопится рулетов и колбасок наделать.

– А деньги? – еще больше заволновался кречи. – Мы с Азракой чуть не надорвались в пути, хочется домой полететь и отдохнуть как следует.

– Слышь, Брой, а когда тебя здесь обманывали или не заплатили?

Чуть раньше я услышал приближающееся грозное рычание, затем шум сбрасываемого засова, будоражащий скрип двери, и в замкнутое стенами пространство ворвался похожий на смесь волка с козлом монстр. Я успел броситься от него к противоположной стене, сжаться в комок и прикрыть голову руками. С остановившимся от ужаса сердцем я почувствовал, как образина шумно меня обнюхивает, и услышал раздавшийся рядом голос:

– Ха! Так ведь дитятко не в крови, и ноги целы.

– А тебе уже и лень самому кусок мяса оттащить! – раздался сверху смех зроака. – Все своего харезбека учишь по команде носить. Кстати, малец цел, только что так в дверь ногами колотил, что даже я залюбовался.

– А? Это хорошо. – Сквозь приоткрытый глаз я заметил, как надо мной склонился второй зроак. – Эй, мясо, сам пойдешь или тебе сразу пусть мой любимчик позвоночник перекусит?

Невзирая на страшное желание и проблеваться, и срочно опорожнить кишечник, я шустро вскочил на ноги, с леденящим чувством поглядывая на страшную парочку: зроак плюс харезбек. Волосы у меня встали дыбом, когда я на разумном существе рассмотрел запачканный кровью фартук, а на его дрессированном неразумном помощнике – ошейник из очень подозрительной кожи.

Большего мне рассмотреть не удалось, зроак равнодушно повернул и тронулся в обратный путь:

– Держись за мной. Отстанешь – харезбек тебе ногу откусит, он еще голоден.

И действительно, пока я шел, странная помесь козла и волчары с рычанием стелилась за мной следом и пыталась ухватить за пятки. Как я пожалел, что поменял прочные, обитые железом ботинки на легкие сандалии!

Но чуть позже я вообще пожалел, что на свет родился. Мы вышли в какой-то двор, где, похоже, на большом столе разделывали животных. Настолько он был заляпан старой и свежей кровью. Вонь там тоже стояла невыносимая, и я чуть снова не потерял сознание. Но не успел я и покачнуться, как приведший меня зроак схватил в руки бич и с радостным оскалом на морде провозгласил:

– Хочешь жить – бегай и изворачивайся, дитятко!

И первый удар бича вместе со жгучей болью опустился на мое плечо. Понятно, что я забегал, заметался по замкнутому двору как угорелый. В панике выискивая любое место, куда можно было бы забиться словно мышь или ввинтиться словно уж. Увы! Даже дверь, через которую мы сюда вошли, оказалась заперта наглухо А когда я рассмотрел то, что оказалось нарублено в огромной кастрюле, я заорал благим матом и ускорился раза в два. Кажется, несколько раз, обламывая ногти, даже попытался взобраться по отвесной стене. Еще бы не паниковать и не сходить с ума: в кастрюле я заметил разрубленную детскую ладонь.

И только после минут пяти беспрерывного бега почувствовал, как удары иногда-таки попадают по моему телу. Видать, мясник приноровился к моей тактике и теперь взмахивал своим орудием несколько по-иному. При этом он хохотал как оглашенный и выкрикивал время от времени: