Капризная фортуна - Юрий Иванович

К берегу, откуда вел путь к Четырем Холмам, эскадра подошла ближе к вечеру. Но, невзирая на приближающиеся сумерки, Менгарец попросил орлов провести высадку на берег небольшого отряда со всем необходимым багажом немедленно.

— Мы и так прекрасно выспались, — пояснял он адмиралу Ньюцигену свою поспешность. — Так зачем даром время терять. И в этих районах никто ночами не путешествует, да и днем двигаются лишь по тракту.

— Мало ли как обстановка изменилась за последние дни, — переживал Стэр. — Войска во все стороны движутся разъезды. Война все-таки.

— Ну и что? Мурчачо и Ураган наш маршрут с неба внимательно просмотрели: никаких значительных соединений. Возле холмов — тоже пусто. В крайнем случае у нас все гербовые бумаги на отряд вместе с подорожной имеются, идеальные — комар носа не подточит.

Виктор проводил взглядом очередную лошадь, которую на широких ремнях Мурчачо транспортировал к берегу, а потом указал рукой на участок берега, скрытый густой тенью: — Да и вся эскадра вон в том мелководном заливчике легко поместится. Соли вам на ночь должно хватить для отпугивания кашьюри, а к следующему вечеру мы, может, и вернемся.

Он прекрасно понимал, насколько затяжным может получиться исследование разбитого истребителя, да еще в таких громоздких костюмах повышенной защиты, поэтому прикидывал время возвращения с большим запасом.

Оказавшись на берегу и взобравшись в седло, инопланетянин оглядел свое воинство в количестве пятнадцати всадников, порадовался бравому виду персональных оруженосцев и первым отправил коня в галоп. Стемнело довольно быстро, но все расчеты на малочисленность здешних путешественников оказались верными. Ни когда пересекали основной тракт, ни на всем остальном пути в этот раз не встретилось ничего подозрительного. Несколько одиночных путников да парочка небольших групп в расчет не принимались. О нескольких крестьянских повозках вообще упоминать не стоило. Так что через несколько часов движения отряд оказался в нужном месте.

Трава там росла вполне приличная, а прибор если и показывал наличие некоторого радиационного уровня, то не превышающего безопасные нормы. Здесь опасность никому не грозила, зато мешала другая проблема: слишком далеко идти пешком до саркофага. Если в легких костюмах это сделать было просто, то в тяжеленных и громоздких — проблематично. Как по усилиям, так и по времени. Поэтому еще заранее Виктор решил пожертвовать двумя лошадьми, которые доставят его с помощником к самим воротам саркофага. Как ни жалко было животных, но в данном случае следовало пожертвовать меньшим, чтобы потом не плакаться о большем.

Для обратной дороги оговорили определенный сигнал, по которому один из помощников, облаченный в легкий костюм, доставит вторую пару лошадей непосредственно к холмам. В крайнем случае если будет повторный сигнал, то опять-таки к самым воротам подъедет.

Самым сложным на начальной стадии всей операции оказался момент схождения в громоздких и тяжеленных костюмах на землю. В седло-то исследователям помогли подняться, а вот самостоятельно слезть оказалось многократно трудней. Пришлось Виктору цепляться руками за выступающую арматуру стены, затем понукать лошадь отойти, и только таким способом он спешился сам, а потом помог своему помощнику.

Разблокировка как первых, так и вторых ворот на этот раз прошла в считаные минуты, и вот уже два облаченных в скафандры наивысшей защиты человека непосредственно на самом месте катастрофы. Причем видом обломков поразился не только соратник Менгарца, не сдерживающийся от междометий типа "Ого!", "Ух!" и "Сколько тут металла!", но и сам Менгарец. Несколько крупных частей космического истребителя громоздились неправильной кучей. Скорее всего, их после падения просто поспешно стащили роботы, а потом закидали со всех сторон и сверху более мелкими обломками. Почти сразу представитель большого космоса решил, что с истребителем произошла не какая-то банальная авария или он рухнул вниз вследствие небрежности пилота. Здесь однозначно попахивало либо диверсией, либо прямым попаданием в цель мощной космической ракеты. Но, судя по специфическим разрывам основного корпуса, скорее всего, следовало склоняться к версии о внутреннем взрыве. То есть кто-то из колонистов банально избавился то ли от лишних ртов, то ли от лишних свидетелей. А может, и еще какие-то конъюнктурные соображения имелись у диверсантов.