Молли Блэкуотер. Сталь, пар и магия - Ник Перумов

Да, верволка умела быть и такой. Молли показалось — вместо лица мелькнул волчий оскал.

— Понятно, — опустил голову папа. — Мы в вашей власти, да. Но отпустите хотя бы девочку!

— Если б не «наша власть», — ощерилась Таньша, — Особый Департамент не оставил бы вас в живых. С вашим младшим сыном случилось бы то же, что и со всеми магиками, которые не умеют управлять собственной силой, — он бы просто сгорел.

— Что? — охнула мама. — Билли?..

— Я? — Как ни странно, в прозвеневшем голоске Моллиного братца совершенно не было страха. — У меня…

— У тебя, карапуз, у тебя, — резко встряла Ярина. — Издалека чую! Дикая сила, неоформленная — такая сжигает особенно быстро!..

— Ах! — Мама сочла за лучшее упасть в обморок. Папа кинулся было к ней, но Фанни только отмахнулась.

— Не волнуйтесь, мистер Джон. У миссис Анны слабые нервы, но всё будет хорошо…

Кейти Миддлтон всё это время сидела с полуоткрытым ртом, то и дело кидая совершенно возмутительные, по мнению Молли, взгляды на Медведя.

На её Медведя!

— Это тебя надо отпускать? — Таньша воззрилась на Кейти.

— М-меня, — кивнула та, заметно вздрогнув. — К-к м-маме…

— Но, мисс Миддлтон, как же вы очутились в Департаменте? Что с вами случилось? Сонная болезнь, вы сказали; вас туда отправил лечащий врач? — Папа взял инициативу на себя. Похоже, нотации Волки ему не очень нравились.

— Ну… — потупилась Кейти, не забыв, однако, стрельнуть глазками в Медведя, — мне стало очень тяжело просыпаться… Кошмары стали сниться… Сил никаких не было… Есть ничего неохота… Мама вызвала нашего доктора, вы, мистер Блэкуотер, его знаете, доктора Крауса…

— Конечно, знаю. Джеймс прекрасный врач.

— Он и сказал… что это она… и сам оповестил Департамент… Они приехали… забрали меня… Были очень вежливы, сказали, лучшая лечебница… Меня смогут навещать…

— И что же?

— Ну-у, нас там сперва много было… девочек…

Молли вспомнила два ряда кроватей, разгороженных ширмами. Десятка два, если не три, наверное. И все пустые.

— И врачи были… Кормили… Кто не хотел, тому трубки к руке присоединяли… через иголки что-то вливали… Мне тоже…

Она резко задрала рукав, показывая тёмный синяк на внутреннем сгибе левой руки.

— Но… девчонкам всё хуже становилось… Совсем вялые… лежали… их уводили куда-то, нам говорили — на процедуры… Потом приносили… на носилках…

— А ты почему такая бодрая? — Молли сама удивилась злости в резком своём вопросе. — Скачешь, ровно коза!

Кейти вздрогнула и заёрзала, словно стараясь отодвинуться подальше.

— Я… меня… мне вливали лекарства, говорили, что на меня они хорошо действуют… Лучше, чем на других… Что я вообще крепкая и здоровая…

— Вот именно, — проворчала Молли. И добавила, вспомнив одно из выраженьиц госпожи Старшей: — Пахать на тебе можно!

Кейти поджала губы, но возражать или язвить не дерзнула.

— А потом почти все… почти всех… Их увозили, и они не возвращались, — шмыгнула носом Кейт. — Пока я не осталась одна…

— Но как протекало заболевание? — встрял папа. — Сонная болезнь отличается, увы, высокой летальностью, это факт; что вы чувствовали, мисс Миддлтон?

Кейти пожала плечиками, вновь затрепетала ресницами в сторону Медведя.

— Ничего, доктор. Слабая была очень. Есть ничего не могла. Пить тоже. Тошнило. А потом, когда стали вливать лекарство, да, получше стало. Другим девочкам тоже поначалу легче становилось, а вот после — резко хуже… и… И всё, я их больше уже и не видела…

Она вновь захлюпала носом и как бы украдкой вытерла глаза.

— А мне лучше становилось! Доктора довольны были, говорили, я очень хорошо отвечаю на тор… на тер…

— На терапию, моя дорогая, — закончил папа. — Но почему же тогда решили бежать?

— Но я всё равно боялась! — прохныкала Кейт. — И… и… мне сны страшные снились! Приходили… такие тени… с дырками вместо глаз… и… и… ой, нет, не помню! И с девочками… Я знала, я знаю, с ними что-то нехорошее стряслось… потому что одну, Шарлотту, она рядом со мной лежала… Её увезли, она оставила свою куколку… и так и не забрала…

— Может, её просто отправили домой? — предположил папа. Но как-то не слишком уверенно.

— Не, — помотала головой Кейти. — Она бы без Мальвины никуда не пошла. И не забыла бы. Это её любимая кукла была… Но всё равно, никто не вернулся, доктор! Никто!..

— Потом разберётесь, кто откуда не вернулся! — резко встряла Ярина. — Нельзя нам тут рассиживаться! Надо уходить! Немедля!

— Куда уходить?! — рассердился папа. — Как? Через леса? Нужны припасы, нужно умение, а Анна никогда не бывала нигде дальше парка! Да и то сказать, мисс, знают и без того в Империи о ваших магах! Уж вы мне поверьте, я хоть и был железнодорожным доктором, а пользовал-то всё больше военных. Знают они о вас, наслышаны! Так что, если вы о нас просто забудете, ваша сторона никак не пострадает.

— И вы решили, доктор, что Особый Департамент вернёт вам ваш уютный домик, вашу работу, ваш чин и ваши деньги? — упёрла руки в боки Таньша. — Что вы будете мирно жить-поживать себе дальше, а не подвергнетесь релокации? Что вас не отправят на юг, батрачить на фермах?

Папа беспокойно замигал. Мама слегка приоткрыла глаза.

— Мы знаем об Империи куда больше, — беспощадно резала Таньша, — чем вы думаете. Батраки на фермах, да, батраки — вот участь подвергшихся релокации.

— А чем жизнь в лесах лучше? — в упор спросил папа. — Чем лучше бегство в чужой край? Королевство ведь воюет с вами, не забывайте. Что мы станем там делать? Нет, никуда мы не побежим…

— Тогда попрощайтесь с вашим сыном, — холодно сказала Ярина. Сказала так, что Молли почудилось — на её месте стоит сейчас госпожа Старшая, таким льдом прозвенели её слова. — Потому что его или убьют в Департаменте — дождутся, когда он сгорит в «стакане», — или он погибнет сам. Решайте.

Мама принялась плакать. Тихо, не напоказ, и с настоящим отчаянием. Билли замер рядом с ней, напуганный, вцепившись ей в рукав.

— Билли… — простонал папа, закрывая лицо ладонями.

— Билли, Билли, — фыркнула Ярина. — Или его научат обуздывать то, что в нём, — или он сгорит. И вы вместе с ним. Потому что вы ж его не бросите, верно?

Папа и мама молчали. Вернее, молчал папа, а мама всхлипывала.

И Молли вдруг ощутила себя куда старше их. Опытнее. Взрослее. Словно это они — её дети, а не она — их дочь.

— Мама… — заговорила она. — Папа… Таньша — познакомьтесь, это Таньша, она умеет превращаться в волка — она права. У Билли есть сила… есть магия, как и у меня. И если его не научить — он сгорит. Я видела, как это бывает.