Седьмое Правило Волшебника, или Столпы творения - Терри Гудкайнд

Она мягко попыталась высказать свое мнение:

— Ты рассказывал, что императору Джеганю помогают колдуньи — сестры Света, живущие при его дворе. Они ведь используют магию. Если магия — зло, то как же…

— Они используют магию в наших целях, — резко сказал Себастьян. — И однажды она будет уничтожена во всем мире.

— Но какой смысл? Если вы верите, что магия — зло, то почему позволяете себе пользоваться ею?

Себастьян проверил готовность свинины на ближайшем прутике, снял кусок кончиком ножа.

— Люди убивают друг друга мечами и ножами. Пожелай мы уничтожить мечи и ножи, чтобы остановить убийства, вряд ли бы мы добились поставленной цели одними словами. Отобрать ножи и мечи можно только силой, встав на защиту добра, остановив сумасшествие насилия. Зло прилипчиво. Мы должны использовать мечи и ножи в борьбе с этим злом. Только так восторжествует мир. Если не станет убийств, страсти людей остынут, и Владетель будет вынужден покинуть их сердца.

Дженнсен отрезала кусочек шипящего мяса и подула на него:

— И в этих же целях вы используете магию?

— Именно! — Себастьян прожевал свинину и, застонав от наслаждения, проглотил. — Мы хотим очистить мир от магии, но в борьбе за это нам приходится использовать ее, в противном случае мы попросту проиграем.

Дженнсен тоже откусила сочный кусок и мычанием выразила свое согласие с мнением спутника о вкусе мяса. А проглотив, сказала:

— Брат Нарев и император Джегань тоже считают, что ножи и мечи — зло?

— Конечно, ведь предназначение этих предметов — калечить и убивать. Естественно, речь идет не о ножах для резки хлеба, а об оружии и, следовательно, орудиях зла. В конечном счете люди освободятся от бед, связанных с насилием, и тогда убийство и смерть останутся в прошлом.

— Ты хочешь сказать, что оружия не будет даже у солдат?

— Нет, солдаты должны быть всегда вооружены — для защиты свободных и миролюбивых людей.

— А разве люди не могут защитить себя сами?

— От чего? Смертоносное оружие будет только у солдат.

Дженнсен недоверчиво наклонила голову:

— Солдаты запросто убили мою маму. Могли убить и меня.

— Это были солдаты зла. Наши солдаты сражаются только за добро, защищая людей, но не порабощая их. Когда мы разгромим войска Д’Хары, наступит мир. И тогда… — Себастьян нагнулся к Дженнсен. — Разве ты не понимаешь? В конечном счете, когда исчезнет магия, то и оружие уже не понадобится. К убийствам и преступлениям приводят страсти развращенных людей, имеющих доступ к оружию.

— У солдат тоже имеются страсти.

Он рубанул рукой воздух:

— Только не у тех, кто хорошо обучен и находится под командой толковых офицеров.

Дженнсен посмотрела на мерцающие звезды.

Да-а, мир, который нарисовал Себастьян, манил к себе. Но если его утверждения истинны, а магия в руках Ордена используется в благих целях, то, значит, сама по себе она ни плоха ни хороша. И принесет ли она вред или нет, зависит исключительно от намерений. Однако спросила Дженнсен о другом.

— И что же это будет за мир — без магии?

На лице Себастьяна заиграла мечтательная улыбка.

— Все будут равны. Ни у кого не будет нечестно полученных преимуществ. — Кончиком ножа он снял с прутика новый кусок мяса. — Все станут работать вместе, потому что будут поставлены в равные условия. Никто не будет при помощи магии пользоваться плодами чужих трудов. К примеру, ты получишь возможность жить, не прячась от магии лорда Рала.

Алтея утверждала, что Ричард Рал родился с даром такой силы, какой за последние тысячи лет ни у кого не было. И он подобрался к Дженнсен гораздо ближе, чем это удалось Даркену. И он подослал людей, убивших ее мать…

— Ты не освободишься от Ричарда Рала, пока не уничтожишь его, — заключил Себастьян тихим голосом.

Взгляд Дженнсен остановился на нем.

— А почему я? Почему сражаются против него все, а уничтожить должна именно я?

Но прежде чем девушка задала вопрос, перед нею уже был ужасный ответ.

— Да ладно, — сказал Себастьян, вновь наклоняясь к ней. — Я имел в виду, что ты не освободишься от лорда Рала до тех пор, пока он жив.

Он отвернулся и взялся за бурдюк с водой. Пока он пил, Дженнсен не сводила с него глаз, а потом решила сменить тему.

— Капитан Лернер сказал, будто лорд Рал женился.

— На Исповеднице, — заметил Себастьян. — Если Ричард Рал хотел найти подругу по злым делам, то он ее нашел.

— А что ты о ней знаешь?

— Немного. Лишь то, что слышал от императора. Могу рассказать, если хочешь.

Дженнсен кивнула и сняла с прутика очередной кусок свинины. Она ела, наблюдая, как пляшут в глазах спутника отсветы пламени, а Себастьян начал рассказ.

— Между Древним миром, на юге, и Новым, на севере, тысячи лет существовал барьер, покуда лорд Рал не разрушил его и не захватил наших людей. Судя по всему, незадолго до рождения твоей матери Новый мир распался на три государства. На западе лежала Вестландия, на востоке — Д’Хара, а между ними Срединные Земли. После убийства отца и захвата власти Ричард Рал разрушил границы, разделяющие страны Нового мира. Срединные Земли — жуткое государство, в котором огромное влияние имеет магия. Там живут Исповедницы. Управляет страной Мать-Исповедница. Император Джегань рассказывал, что в юности она была столь прекрасна, сколь и беспощадна.

По спине Дженнсен пробежали мурашки.

— А ты знаешь, кто такие эти Исповедницы? — спросила она. — Что означает само слово?

Придерживая одной рукой бурдюк, Себастьян упер другую в колено.

— Не знаю ничего, за исключением того, что Исповедница обладает даром пугающей силы. Одно ее легкое прикосновение сжигает разум человека, и тот превращается в нерассуждающего раба.

Дженнсен слушала страшный рассказ, затаив дыхание.

— И люди всегда делают то, что она говорит? Просто потому, что она прикасается к ним?

Себастьян передал ей бурдюк:

— Исповедница касается их злой магией. Император Джегань рассказывал, что ее магия столь сильна, что прикажи она порабощенному человеку умереть на месте, он так и поступит.

— Он что… убьет себя прямо у нее на глазах?

— Нет. Просто упадет замертво, потому что она так сказала. Например, сердце остановится или что-нибудь еще в этом роде.

Дженнсен была настолько потрясена услышанным, что отложила бурдюк и поплотнее завернулась в попону. Все новости о лорде Рале нагоняли на нее тоску и страх. Хотя ни одна новость теперь не может быть ужасней давнего знания о том, что сводный брат, убив собственного отца, продолжил фамильное занятие — охоту на сестру.