Драконы Погибшего Солнца - Трейси Хикмэн

– Кому-нибудь еще известно об этом устройстве?

– Думаю, да, – ответил Герард. – Кендер не стал делать из этого секрета.

– В таком случае нам не следует терять времени. Я попробую войти в контакт с Йенной.

– Как вы это сделаете? – спросила Лорана.

– Я же сказал, что в моем распоряжении еще остаются кое-какие возможности, – скривил губы Палин. – Хотя и немного.

Он опять устремился к выходу и решительно, не оглядываясь, покинул комнату. Да и зачем ему было оборачиваться? Он и так знал, что оставил Лорану обиженной, ее укоризненный взгляд следовал за ним, как доброе привидение. Ему сразу стало стыдно, и Палин едва не вернулся. В конце концов, он был ее гостем, и она даже рисковала жизнью, предоставляя ему кров. На мгновение он заколебался, но затем продолжил свой путь.

«Нет, – мрачно думал он. – Лорана не понимает меня. Как не понимала меня Аша. Как не понимает этот высокомерный и чванливый рыцарь. Ни один из них не в состоянии что-либо понять. Откуда им знать, через что мне пришлось пройти, какие страдания пришлось вынести? Им даже в голову не может прийти, что я потерял, чего я лишился.

Когда-то, – кричала в нем боль, – когда-то я мог коснуться разума Богов!»

Он приостановился, вслушиваясь в тишину вокруг, надеясь услышать тихий голос, способный ответить немому крику его горестных дум.

Но, как и всегда, ответом ему была тишина. Лишь пустое эхо вторило его мыслям.

«Они думают, что я вышел из темницы. Они думают, что моя пытка окончена.

Как же они ошибаются!

Мои мучения повторяются день за днем. Пытка будет длиться бесконечно. Я заточен в серых стенах, я валяюсь в собственной блевотине. Кости моего духа трещат и крошатся. Мой голод так страшен, что я пожираю сам себя. Моя жажда так велика, что я пью собственную кровь. Вот во что я превратился».

Достигнув наконец своей комнаты, Палин кинулся в нее, как в убежище. Он поспешно захлопнул за собой дверь и даже подтащил стул, чтобы подпереть ее. Ни одному эльфу даже не пришло бы в голову тревожить того, кто стремился остаться в одиночестве, но Палин не мог доверять никому.

Немного успокоившись, он сел за письменный стол, хотя не собирался писать. Медленно он прикоснулся кончиками пальцев к тонкому серебряному кольцу серьги, которую носил в ухе. Затем проговорил слова заклинания, слова, которые, возможно, ничего не значили, так как не было никого, кто бы их слушал. Иногда артефакты работали без ритуальных заговоров, иногда только с ними, а иногда они не работали ни при каких обстоятельствах. В последние дни это случалось все чаще и чаще.

Он еще раз повторил заклинание и тихо позвал: «Йенна».

Однажды один нищенствующий колдун продал ей шесть серебряных сережек. Уклонившись от вопроса о том, откуда они у него взялись, он лишь пробормотал что-то о своем умершем родственнике, которому они принадлежали.

Йенна на это заметила Палину:

– Разумеется, когда-то они кому-то принадлежали. Но это не значит, что он получил их в наследство. Скорее всего, украл.

Она не стала допытываться до истины. Многие вполне респектабельные маги – включая самого Палина – в своих отчаянных поисках магических инструментов не гнушались ни мародерством, ни кладбищенским грабежом. Колдун рассказал, как действуют эти серьги, и сказал, что ни за что не продал бы их, если б не крайняя нужда.

Йенна заплатила ему внушительную сумму и, вместо того чтобы с выгодой продать их, отдала одну Палину, другую – его сыну Алину. Она не стала рассказывать Палину, кто носит остальные серьги.

Да он и не спрашивал. Были времена, когда маги Ордена доверяли друг другу. Но в нынешние нерадостные дни, когда магия так резко стала увядать, каждый из них лишь с подозрением поглядывал на другого, размышляя: «Не может ли он больше, чем я? Не нашел ли он что-то, что нужно мне самому? Не больше ли у него власти, чем у меня?»

Ответа не было. Вздохнув, Палин снова повторил слова заклинания и потер металлическое колечко пальцами. Когда-то, когда он впервые прикоснулся к нему, заговор срабатывал моментально. Сейчас ему приходилось делать три-четыре попытки, всякий раз холодея от страха при мысли, что и этого может оказаться недостаточно.

– Йенна! – настойчиво звал он.

Что-то легкое и почти неуловимое, как крылышко насекомого, коснулось его лица. Раздосадованный, он отмахнулся, внимание его отвлеклось. И Палин поискал глазами, что же пролетело около него, но ничего не увидел. Он настроился, чтобы произнести заклинание еще раз, но тут мысли Йенны ответили ему.

– Палин…

Он сосредоточился, стараясь сделать послание как можно короче на случай, если связь сразу прервется.

– Срочная необходимость. Встретимся в Утехе. Немедленно.

– Отправляюсь.

Йенна больше ничего не сказала, не желая тратить ни времени, ни собственных сил на вопросы. Она доверяла ему. Он не стал бы обращаться к ней, не имея для этого серьезных причин.

Палин опустил глаза на магическое устройство, которое продолжал бережно держать в руках.

«Станет ли оно ключом от моей темницы? – мысленно спросил он себя. – Или это еще один взмах кнута над моей головой?»

– Он очень изменился, – заметил Герард после того, как Палин покинул зал. – Я бы просто не узнал его. И то, как он говорил о своем отце… – Он покачал головой.

– Где бы Карамон сейчас ни был, я уверена, он понимает сына. Палин действительно очень переменился, но кто бы не переменился в таких ужасных обстоятельствах? Не думаю, что кто-то из нас узнает когда-либо о том, какие пытки ему пришлось вынести от рук серых магов. Кстати, о серых магах. Как вы планируете совершить путешествие в Утеху? – Королева-мать была достаточно опытным царедворцем, чтобы вести разговоры в нужном ей направлении, избегая неприятных моментов. А о Палине ей говорить не хотелось.

– У меня есть лошадь, мой вороной. Возможно, Палин согласится отправиться в путь на пони, на котором я вез сюда кендера?

– А я, значит, буду скакать на Черныше вместе с вами? – радостно заверещал Тас. – Хотя вряд ли мой веселый пони полюбит Палина, но, если я поговорю с ним, может…

– Ты вообще не поедешь, – решительно прервал его рыцарь.

– Не поеду? – поразился Тас. – Но я же тебе нужен!

Герард проигнорировал это заявление, которое, возможно, из всех заявлений, сделанных в ходе человеческой истории, и в самом деле больше всего заслуживало того, чтобы быть проигнорированным.

– Путешествие займет много дней, но тут ничего не поделаешь. Мне кажется, это единственный путь…

– У меня есть другое предложение, – прервала его Лорана. – Вас могут отвезти в Утеху грифоны. Они привезли Палина сюда и вполне могут увезти его обратно, и вас вместе с ним. Мой сокол Ясное Перо передаст им весть. Грифоны будут здесь послезавтра, и вы с Палином достигнете Утехи в тот же день к вечеру.