Серебряная ведьма - Пола Брекстон

Вскоре она уже бежит по неровной тропинке, дождь все еще льет, стекая по ее лицу, размывая краски дня. Внезапно сквозь серую пелену Тильда замечает что-то на середине тропы. Это большой бурый заяц; как ни странно, но его шерсть суха, блестящие глаза пристально смотрят на нее. Он не убегает. Вместо этого он, похоже, нарочно преграждает Тильде путь, двигаясь то в одну сторону, то в другую – ей приходится сойти с тропы, чтобы попытаться обойти его.

– Пропусти меня, зайка, – задыхаясь, говорит она.

Но заяц не сдвигается с места. Тильда останавливается и изумленно таращится на него. И прежде чем она успевает понять, что происходит, животное начинает расти, пульсировать и дергаться. Тильда пятится, спрашивая себя, не сошла ли она с ума из-за перенесенного кислородного голодания.

Сначала Аванк, теперь вот это. У меня что, галлюцинации?

За несколько секунд фигура зайца исчезает, превратившись в высокую, сильную, красивую женщину, кажущуюся такой же осязаемой и реальной, как окружающий пейзаж.

– Сирен! – Сердце Тильды начинает бешено биться.

Она стоит, как прикованная, но не испытывает страха. Она знает, что перед ней – прародительница, связь с которой стала крепкой, как никогда.

– Ты пришла! – со всхлипом говорит Тильда.

Когда Сирен начинает говорить, ее голос звучит четко и твердо, а тон не терпит возражений.

– Ты должна вернуться к могиле, – произносит она по-английски.

– Что? Нет, я не могу. – Тильда качает головой. – Я должна вернуться в коттедж. Дилану грозит ужасная опасность. Ты и сама наверняка это знаешь.

– Ты не сможешь победить Несту без того, что находится в могиле. Возьми ту защиту, которую держит Хивел. А теперь иди!

И Сирен исчезает. Как будто ее здесь никогда и не было. Тильда вновь остается одна. Она задыхается, пытаясь понять, что значат слова Сирен.

Имела ли она в виду гривну? Но я ничего не смогла сделать против этой ведьмы… она назвала ее Нестой… Возможно, без гривны я не смогу помочь Дилану. О, как бы не опоздать!

Тильда снова пускается бежать. Теперь она мчится быстрее, задыхаясь, глотая воздух. Она сворачивает к раскопкам, но боится, что поиски гривны займут слишком много времени. И тогда Дилан умрет.

Приблизившись к раскопу, она начинает искать глазами Чертополошку и видит ее мокрое тело на грязной земле. Подбежав к собаке, Тильда бросается на колени рядом с ней.

– О, Чертополошка, бедная ты моя! Ты была такой храброй.

Она кладет руку на мокрую шерсть на голове собаки. Острие кирки вонзилось глубоко в ее мягкий живот. Под ним натекла лужа крови.

Но крови не так уж много. Почему ее так мало?

Тильда понимает, что кровотечение, должно быть, замедлил холод. Она быстро прикладывает ухо к еще теплой собачьей груди, молясь о том, чтобы услышать хотя бы слабое сердцебиение.

Ничего. Черт! Я позволила тебе умереть.

И тут ее осеняет. Идея настолько сумасшедшая, что даже в этот полный безумия день кажется полностью противоречащей здравому смыслу.

Но почему бы и нет? Почему бы и нет, черт побери?

– Вот что, Чертополошка, послушай. Твое сердце – это насос, верно? Просто-напросто насос. Простой механизм, как мотор или часы. Я могу останавливать механизмы, но могу их и запускать. Гривна! Где же она?

Текут драгоценные секунды, Тильда ищет в грязи, скребет ее ногтями, стараясь вспомнить, где именно украшение соскользнула с руки.

– Я должна ее найти. Ради Чертополошки и ради Дилана! – Тильда близка к отчаянию, когда видит в грязи блеск драгоценного металла. – Вот она! Да!

Она стаскивает мокрую толстовку с начесом и отбрасывает ее в сторону. Теперь Тильда осталась в одной майке, но так теплее, чем в промокшей кофте. К тому же ей хочется, чтобы гривна касалась ее обнаженной кожи. Ей нужен контакт с волшебным металлом. Она плотно надевает гривну на руку выше локтя, чтобы та снова не соскользнула. И сразу же чувствует прилив силы и тепла.

– Ну вот, – говорит она самой себе и лежащей перед нею бездыханной собаке. – Я могу это сделать! Могу! Надо просто его запустить.

Она вытаскивает из тела собаки кирку и заставляет себя успокоиться, сосредоточиться, стоять тихо и неподвижно и открыть свой разум, чтобы осуществить задуманное. Ее телу передается сияние волшебства гривны. Теперь Тильде нужно сделать только одно – позволить своей силе соединиться с силой магического украшения. Она кладет руки на сердце Чертополошки и закрывает глаза. Перед ее внутренним взором проносятся образы. Бегущие борзые. Огонь. Вода. Темнота озера. Сирен. Охваченная лютой яростью Неста. Жар нарастает – на мгновение Тильде становится страшно, что она не справиться и он сожжет ее.

Я не должна останавливаться. Не должна.

Она сохраняет спокойствие, прижав ладони к мягкой шерсти, силой воли заставляя собачье сердце забиться.

– Давай, Чертополошка! – просит она. – Ты должна вернуться к жизни. Должна захотеть ожить.

Раздается громкий хлопок, как будто в нескольких шагах от Тильды в землю ударила молния. Жгучая боль пронзает ее руки. Слышится визг, и собака вскакивает на ноги, одновременно чихая и рыча, потом узнает хозяйку и радостно прыгает на нее.

– Получилось! – Тильда смеется, упав на спину под весом собаки. – Молодец, Чертополошка! Пошли. Мы нужны Дилану.

Поднявшись, она заставляет себя подойти к могиле и заглянуть внутрь. Какая-то часть сознания страшится мысли, что надо глубже разрыть землю и открыть гроб. Да и зачем? Теперь у нее есть гривна, с помощью которой совершилось чудо.

Нужно ли мне что-то еще?

Хотя Тильде хочется поспешить в коттедж, к Дилану, она слышит голос Сирен, говорящий, что нельзя победить Несту без того предмета, что лежит в гробу похороненного под ведьмой мужчины. Тильда хватает лежащую здесь же лопату и спрыгивает в яму. Как только она начинает копать, к ней присоединяется Чертополошка, и совместными усилиями они менее чем за минуту добираются до крышки гроба, убрав тонкие слои земли и мелких камней. Стерев с досок землю, Тильда обнаруживает, что на месте гвоздей, которыми была приколочена крышка, зияют дырки: железо за много лет в сырой среде съела ржавчина. Металл в воде распадается, а дерево, наоборот, твердеет, – Тильда штыком лопаты поддевает не сгнившую крышку гроба. Та кажется на удивление легкой, и Тильда без особого труда поднимает ее из могилы и отбрасывает в сторону. Только теперь она замечает, что гривна на руке не просто блестит, а светится, пульсируя.

Это она помогает мне работать с такой легкостью или, наоборот, я помогаю ей?

Тильда с тревогой смотрит на то, что лежит в гробу. Зрелище кажется ей таким душераздирающим, что она начинает всхлипывать. Все кости скелета крепки, ни одна не сломана, он покоится так, как был положен в гроб более тысячи лет назад, со скрещенными на груди руками. На череп надет искусно украшенный шлем, и, несмотря на пелену дождя и тусклый свет раннего пасмурного утра, Тильда различает затейливую серебряную брошь, которой заколоты остатки плаща, окутывающие его плечи. В правой руке зажата рукоять меча, ржавого, но целого. Рядом с останками заботливо уложены серебряные блюда, кубки и оружие, чтобы в загробном мире покойный ни в чем не нуждался.