Принц и Лишний - Кристина Юраш

Вонючие портянки, запах чеснока, почесывание промежности, отрыжка — все воспринималось с восторгом и радостью. Оставался последний аргумент. Я оттащила принцессу в сторонку, прокашлялась и сообщила, что люблю другую. И даже песню, что я ей пел, я написал для другой девушки. И эта, другая, в сто раз красивей принцессы.

— Скажи, как ее зовут, и я прикажу ее казнить! — с надеждой заглянула в мои глаза Орелия. И в этот момент стало понятно, что Мальвина пропала и Пьеро скоро овдовеет, зато столяр папа Карло неплохо заработает на похоронах. Принцесса шмыгнула носом и высморкалась в штору. Пока она сморкалась, я заметила, что на улице уже смеркалось.

Надо поторапливаться! Я сделала вид, что хочу поцеловать моего поросенка, дыша на нее чесночным выхлопом, но принцессе было все равно. Она сложила губки бантиком для ответного поцелуя. Пришлось перевести это в злую шутку. Я не знаю, что с ней делать! Даже попытки бесцеремонно ущипнуть ее за попу были встречены с поросячьим восторгом. Я перепробовала все способы, которые некогда перепробовали на мне. Я поливала ее моральной грязью, рассказывая, что она похожа на свинку, на что мне в ответ задорно хрюкнули. Оставался один-единственный способ — снять медальон и во всем сознаться. Я уже подумывала, как доходчиво объяснить девочке, что идеала не существует, что побег из дворца не предусмотрен сценарием, а я — плод ее воображения, как вдруг погасили свет и внесли огромный торт со свечами. Слуги поставили его в центре. Один из них взял нож, положил его на красивую подушечку и понес в нашу сторону. Принцесса попыталась меня поцеловать, слуга подошел к нам и почему-то очень громко произнес: «Пора резать торт, ваше высочество!» Подушка упала на землю, нож очутился в руке слуги, устремляясь в сторону вверенного мне поросенка. Я толкнула принцессу на пол, прикрыв ее собой. Возле трона была какая-то возня. Нож оцарапал мою руку до крови. И тут прямо из темноты нашего угла, среди испуганных криков и лязганья доспехов стражи, появилась черная когтистая лапа, схватив убийцу за горло. Я прижала голову принцессы к своей груди, не желая, чтобы она это видела. Убийца, который висел в воздухе, в последний раз вздрогнул и выронил нож. Какой-то серый дым потек во тьму, а тело рухнуло на землю. Принцесса потеряла сознание при виде моей крови, в которой было перемазано ее нарядное платье. Испуганные слуги быстро зажигали свечи, пытаясь осветить зал, стража волокла кого-то к трону. Тьма и ужас отступали. Последний сгусток тьмы оставил на моей щеке тающий снежинкой поцелуй.

— Где принцесса? Орелия! — кричали наперебой король и королева. Все бросились к нам и увидели распростертое на полу тело принцессы, забрызганное кровью. Я пыталась остановить кровь беретом. Рана неглубокая, зато крови — море.

— Нет! Моя девочка! Вся в крови… За что? Бедный мой ребенок! — зарыдала королева, падая на колени. Король закусил губу, глядя на дочь. Он прижался лбом к стене и застонал.

Я пыталась что-то сказать, но меня заглушили крики. Его величество поднял ее величество, прижал к себе и успокаивал. Может, они поженились и не по любви, но что-то нашли друг в друге, раз в трудную минуту ищут утешения в супружеских объятьях.

— Она живая! — пыталась я перекричать галдеж придворных, которые охали, ахали и выражали соболезнования по принципу «Кто громче орет, тот больше сожалеет».

И тут Орелия пошевелилась, приподнялась, изумленно глядя на всех. Ее губки задрожали, и она бросилась к родителям.

— Он спас меня! Любимый спас меня! — рыдал мой поросенок, прижимаясь к отцу и хрюкая сопливым носом.

Через минуту меня тащили в сторону тронов, где уже лежало пять трупов.

— Я даю согласие на брак моей дочери Орелии с ее спасителем… — торжественно заявил король, положив мне руку на плечо. Я посмотрела вниз и увидела, как мой медальон мигает красным. — За доблесть, за мужество, за спасение жизни нашей дочери он удостаивается чести стать ее мужем. Если я могу доверить тебе свою дочь, то смогу доверить и страну. Как тебя зовут, будущий король?

Медальон мигнул еще раз и погас. Все ахнули. Одежда сразу же стала мне слегка великовата. Сапоги тоже. Судя по размеру, я могу спокойно брать сачок и изображать Дуремара.

— Не может быть! — шарахнулся король, глядя на меня с изумлением. Королева ахнула, прикрывая рот рукой, а принцесса потеряла дар речи. — Кто ты такая?

— Меня зовут Любовь… — скромно заметила я, чувствуя, что голубой берет мне придумали не просто так. Если что, орден прикалывать к правой груди!

— Любовь спасла принцессу Орелию! — произнес кто-то из толпы, которая была явно в восторге от сценария мероприятия. — Любовь спасла принцессу!

Король посмотрел на меня странным взглядом.

— Сама Любовь приняла облик мечты принцессы и пришла к ней на день рождения, чтобы спасти ее! — умилилась толпа. — Это подарок судьбы! Невероятно! Как трогательно! Сама Любовь! Не может быть!

Принцесса посмотрела на меня и заплакала. Отец-король приказал что-то слугам, и тут же в его руках появился увесистый кошель.

— Передайте богу Любви… — глухо произнес он, вручая мне награду. — Здесь намного больше обещанного…

«Там бог Любви над златом чахнет!» — затянул песец, превращаясь в летописца.

— Не надо. Принцесса, — отмахнулась я, обращаясь к Орелии, которая рыдала на плече у матери. Принцесса повернула зареванное лицо в мою сторону, — Орелия… Идеала не существует… Ты его придумала… Знаешь, какое его настоящее имя? Одиночество. Те, кто влюбляются в мечты, навсегда обречены на одиночество. А одиночество никогда не обнимет, никогда не поцелует, никогда не утрет твои слезы… Но решать тебе. Я бы на твоем месте просто училась, чтобы потом стать достойной королевой.

Все молчали и смотрели на меня. Принцесса утерла слезы и шмыгнула своим пятачком.

— А ты ко мне еще придешь? — всхлипнула она, растирая мою кровь по своему лицу.

— Когда-нибудь приду. Я всегда прихожу неожиданно. А вы, уважаемые родители, займитесь лучше образованием девочки, а не поисками женихов. Как часто вы разговариваете со своей дочерью? Слушаете ли вы ее? Или просто делаете вид? Девочка на самом деле очень одинока. Поэтому она и придумала себе Идеал, — отмахнулась я, понимая, что пора бы закругляться. Мне уступили дорогу, я чуть не наступила на назойливого котенка, который в растерянности бродил по залу. Где-то должен быть еще и щенок, поэтому нужно смотреть под ноги.

Я вышла в парк, отошла подальше, прислонилась спиной к дереву и выдохнула.

— Душа моя, — услышала я шепот из темноты, а мне на плечи легли холодные лапы. — Иди ко мне… Обещала моя душечка вернуть мне одежду в целости и сохранности… Тут бы сама душечка вернулась в целости и сохранности…

* * *

Через пять минут я сидела в кресле, вокруг которого столпились слуги. Я боялась отвести от раны свой краповый от крови берет.

— Тише, душа моя, тише… Покажи мне… Только не надо плакать… Я просто посмотрю… Ничего страшного… — прошептал Иери, осторожно сдвигая мою «повязку». Слуги решили принести воды и какие-то тряпки. Кто-то побежал за целителем.