Крылья Руси - Галина Гончарова

Фрол почувствовал, что его тоже зацепило, ну да и черт с ней, с раной!

Сначала сбросить турок в море – потом все остальное.

В ответ русские артиллеристы развернули пушки – и достойно ответили турецкому флоту. Те приостановились – и Фрол опять повел казаков в атаку.

Тут уж не сплоховали турки – и отсекла полководца с небольшой группой преданных ему людей от основной массы казачьего войска.

Фрол даже и не подумал пробиваться назад.

Им же хуже! Пока рука не устанет – он будет рубить! А коли поляжет – судьба такая!

Впрочем, пробившийся к нему с десятком солдат, Леско Черкашин помог другу выбраться из западни. Воодушевленные его подвигом, казаки опять бросились на врага – и опять отступили под огнем неприятеля.

И – пошли в атаку в третий раз.

Фрол сдаваться и не собирался. Он рубил, колол, бил кинжалом, пока рука не устала, а потом все равно рубил и колол, до того предела, когда красные круги в глазах плывут уже не от ярости, а от усталости. Но не сдаваться же теперь!?

Он сбросит мерзавцев в море, только б рыба не передохла, турок нажравшись!

И турки дрогнули.

Казаки медленно выжимали их с захваченной земли, прижимали к морю, чуть ли не зубами вцеплялись в горло – и турки дрогнули.

Побежали, уже не помышляя о том, чтобы закрепиться на косе.

Войско во главе с Фролом преследовало их так, что только десятой части янычар удалось погрузиться в шлюпки и отчалить к кораблям. На память казакам осталось несколько сотен трупов, множество раненых и два десятка трофейных знамен.

Но это была только первая схватка.

Становилось ясно, что до весны больше нападения ожидать не придется.

Сулейман не надеялся, что так легко справится с русскими, но если бы удалось? Почему бы нет…

Но у него были планы и на весну. Просто сейчас он соберет войско побольше – и будет штурмовать не с наскока. Медленно, расчетливо…

Фрол понимал это. И отлично понимал, что оборона ляжет на его плечи.

Что ж. Они и не такое вынесут!

* * *

Зима ознаменовалась мирными переговорами в Европе.

Не получив зерна, Людовик был весьма и весьма недоволен. Это Софья потирала руки, понимая, что они сильно сэкономят за чужой счет. Швеция, например, то есть те ее провинции, которые достались русским, в этом зерне весьма нуждалась.

После войны-то?

На которой всегда и везде страдают крестьяне. То войско по посевам пройдет, то полк в деревне остановится. А есть и еще такое слово «реквизиция». Причем платить ни одна из сторон не собирается. Пусть спасибо скажет, что жив остался.

Разумеется, просто так раздавать зерно никто не собирался. Все происходило в обмен на честный труд.

Мужчины восстанавливали разрушенные укрепления шведских городов, женщины кашеварили, стирали, да мало ли работ найдется на стройке?

Так что постепенно все утрясалось. Хотя бы люди с голоду не умирали. Кстати, эти неумирающие бегом бежали из той части Швеции, которая принадлежала шведам. Там-то караван с зерном не отмечался.

Но это – в Швеции.

А вот во Франции вспыхнули бунты.

Один за одним, один за другим… и Людовик вынужден был запросить мира.

Можно воевать, но не тогда же, когда под тобой трон шатается – медленно, но отчетливо! Впрочем, пока мирные переговоры особых результатов не давали, потому что Людовик не собирался уходить просто так – воевали ж! Силы тратил, деньги тратил, а теперь проваливай, несолоно хлебавши? Нет, так дело не пойдет!

В свою очередь объединение, которое получило название Аугсбургской Лиги, не собиралось отдавать Людовику чего-то завоеванного. Извините, но тут и свои хозяева есть. И им не хватает! А еще вы лезете с королевским-то рылом!

Так что в Европе пока установилось хрупкое равновесие без войны. Но надолго ли?

В любом случае, до турок никому дела не было – своих проблем хватало. Что у Людовика, что у всех остальных.

Какую-то помощь втайне обратившийся к Людовику турецкий посол таки получил – людьми, деньгами и прочим, но именно, что какую-то. Кое-как, а можно и вовсе никак. Хотя куда им привередничать?

* * *

Ознаменовалась зима и еще одним событием, на которое мало кто обратил внимание. Да оно почти никого и не касалось, кроме…

– Володя просит разрешения на свадьбу.

– Вот как? – Софья была искренне удивлена. – Братик что – уже нагулялся?

Алексей, который и читал письмо, сидя на столе, небрежно пожал плечами.

– Может, и нагулялся. Возраст-то не детский уже. И верно, женить бы пора.

– Пора. А на ком?

– Он пишет, что это черкешенка, знатного рода.

– Красавица, разумеется? – Софья покривила губы.

– А что еще требуется от женщины? – подшутил ее супруг, поднимая глаза на Соню – Не ум же!

– Да-да, это так печально, когда жена умнее мужа, – поддакнула Софья.

– Вот видишь, дорогая, ты сам все прекрасно понимаешь.

Царевна фыркнула.

– Ну и пусть женится. Ему что в приданое дадут?

– Он пишет, что ее отцу принадлежат богатые земли. А это – единственная дочь.

– Остальные его дети – что?

– Поумирали. Кто от чего.

– Сыновья есть?

– Есть.

– Потом надо будет посмотреть, что там за семейка, – задумалась Софья. – Да, Алеша, ты по медицине проект смотрел?

– Смотрел.

– И?

– Соня, у нас нет столько денег, – вздохнул Иван.

– А найти их надо.

– Не с неба ж они упадут! Сколько ни молись, а оттуда только один раз упало – и то манна, – огрызнулся Иван. – Только вот что мы с ней делать будем, если допросимся?

– Кушать, – Софья тоже не выбирала выражений. – Большой ложкой. Ребята, мы из-за плохой медицины чуть ни не семь из десяти младенцев теряем – каково?! А все знахарки…

– Так не все ж они плохи!

– Но и хороши далеко не все. Так что хотите, ребята, не хотите, а надо.

Муж и брат переглянулись.

Силу этого коротенького слова в устах царевны Софьи они отлично знали.

Надо?

Будет! И даже не надейтесь отвертеться.

* * *

С женитьбой Владимира получилась такая история, что Софья хохотала до слез. Вот уж и верно – свято место пусто не бывает. В этой истории Степан Разин на Лону не бесчинствовал, потому и знатная персиянка осталась неутопленной.