Нефритовая война - Фонда Ли

– Я это сделаю, Рон-цзен, – сказал Анден.

Рон кивнул и хлопнул его по плечу. Анден на мгновение ощутил его нефритовую ауру, а потом Рон зашагал обратно через обломки.

Анден вышел из здания и пробежал один квартал на звук приближающейся сирены. Увидев красно-синее мерцание полицейских огней, он сошел с тротуара и энергично замахал руками. Машина остановилась прямо перед ним. Анден заслонил глаза ладонью от яркого света фар, открылась дверь машины, и вышел полицейский среднего возраста. У него были густые усы и косоглазие – не один из тех, кого Анден уже видел в зале для поединков.

– Что здесь за проблемы? – спросил полицейский. – Это ты сообщил о стрельбе?

Анден понятия не имел, кто вызвал полицию, но тут же кивнул. Он понимал, почему Рон поручил ему это задание. Анден не носил оказавшийся вне закона нефрит и выглядел как эспенец. Он мог сойти за обычного прохожего, не имеющего отношения к залу для поединков и Даукам.

В приливе вдохновения Анден заговорил с легким степенским акцентом:

– Я видел, как мимо промчались машины, вон по той улице.

Он никогда не был в Степенланде и не знал ни слова из этого языка, но несколько его однокурсников были степенцами. Легко узнаваемый акцент было легко сымитировать, а поскольку эспенский Андена значительно улучшился, но все же не был идеальным, это замаскировало его кеконское происхождение.

– Они ехали очень быстро, а люди внутри махали оружием и стреляли из окон.

– Типичное хулиганье из Южного капкана, – проворчал полицейский. – Ты видел, в каком направлении они уехали?

Анден кивнул и указал на запад, в противоположную от культурного центра сторону.

– Вон туда. Минут пять назад.

Полицейский благодарно кивнул, сел обратно в машину и поехал в указанном направлении. Анден сомневался, что уловка надолго собьет полицейских со следа. Очень скоро они обнаружат трупы, сгоревшую машину, разбросанные на улице гильзы и разбитые окна культурного центра. Но Анден выполнил просьбу Рона – оттянул время.

Анден дождался, пока патрульная машина скроется из виду; другие не появились. Оглядевшись и убедившись, что он один и его никто не видит, он быстро, хотя и не слишком, пошел к культурному центру, обогнул здание и оказался перед входом в зал для поединков. Рон Торо закрывал металлическую дверь. Он был один, все машины с парковки исчезли. Похоже, ему удалось отправить всех по домам.

– Я послал полицию к Пятьдесят четвертой улице, – сказал Анден, подбежав к Рону. Он посмотрел на лужу крови у двери в зал для поединков. – А как насчет Сано?

– Госпожа Цзоэк отвезла его в больницу. Но было уже слишком поздно.

– Да узнают его боги, – прошептал Анден.

– Мой отец тоже всегда так говорил. Но не думаю, что в Эспении есть боги. Во всяком случае, точно не наши.

Рон двинулся прочь от здания, пересек парковку и вошел в переулок. Анден следовал за ним. Снова завыла сирена – видимо, полицейский вернулся и обнаружил трупы и машину.

Рон Торо остановился и повернулся к кирпичной стенке рядом с ними. Он пошарил по ее поверхности руками в перчатках и сомкнул пальцы на слегка выпирающем кирпиче. Рон вытащил его, и в стене обнаружилась небольшая полость. Штырь аккуратно снял черные кожаные перчатки, сложил их почти с благоговением, и сунул в дыру. Потом он вернул кирпич на место, лишь легкая выпуклость отличала его от соседних.

Рон поморщился и на несколько секунд прислонился к стене, словно у него вдруг закружилась голова. Анден опознал причину его мучений – нефритовая ломка. Нефрит Рона Торо был вшит в подкладку кожаных перчаток. При необходимости он мог спрятать их в тайнике, а потом забрать. Если позже его остановит и допросит полиция, то может раздеть донага, но не обнаружит ни кусочка зелени.

Рон выпрямился. Анден предложил ему помощь. Он видел, на что способен Рон, и знал, как нелегко быть Зеленой костью таким вот образом, в одно мгновение надевая и снимая нефрит. Рон был уже не молод, возможно, за пятьдесят, как он это выдерживает? Но Штырь уже пришел в себя, он взглянул на Андена и смущенно пошевелил губами, как будто его застали в самый откровенный момент, когда он расстегнул ширинку и мочился на стену.

Они пошли дальше по переулку.