Тайна лорда Мортона - Галина Львовна Романова

Башня жила своей жизнью. Где-то шуршали брауни, завывал полтергейст. Раз или два мимо меня во мраке проплыло что-то бесформенное. Но — ни одного лишнего звука, жеста, силуэта.

На нижнем этаже я догадался прихватить с собой лампу и, поднявшись наверх, осветил круглый зал и череду дверей, а также высокую колонну, поддерживающую сводчатый потолок. Окошки, узкие, как трещины в скале, открывались под самым потолком. Если бы не они, на вершине Башни царила бы абсолютная темнота — остальные окна были в самих склепах.

И только я подумал об этом, как совсем рядом послышался странный хруст!

Миг — и я метнулся за колонну, пряча лампу под полой мантии и шепча охранные заклятия. Мне пришло в голову, что полночь уже близка и кто-то из мертвецов вздумал погулять. Хотя в этом замке, напичканном привидениями, лишний призрак будет только мешаться. И, тем не менее, шорох и похрустывание доносились из-за одной из дверей!

Я оцепенел, и только мысль о том, что где-то тут сидит Даниил, помешала мне упасть в обморок. Бежать-то мне было некуда, а второй раз фокус с разбитым надгробием не пройдет. Оставалось ждать и молиться, в надежде, что оживший мертвец меня не заметит.

Дверь открылась!

Я зажмурился, стараясь не дышать, и не видел, как обитатель склепа покинул свое обиталище. Только слышал легкие, крадущиеся шаги и…

Стоп! Ожившие мертвецы и призраки передвигаются совершенно бесшумно. Даже вечно таскающийся с инструментами Неугомонный Строитель и Оживающий Доспех ухитрялись не производить лишний шум. А чтобы идти, нужны настоящие ноги. Значит…

Все еще укрывая лампу мантией, я скользнул к двери склепа. Она была прикрыта — не заперта, но прикрыта достаточно плотно, чтобы с первого раза не отличить от запертой. Но когда я коснулся замка амулетом, дверь вспыхнула на миг желтоватым светом.

Ее только что открывали с помощью магии.

Как ни коротка была вспышка, я успел заметить, что заклинание было ужасно сложным и страшным, ибо на пороге были начертаны кровью две руны, одна скандинавская, другая кельтская, и обе означали дорогу. Кровь еще не успела подсохнуть. Ручка двери тоже была выпачкана в крови — я заметил следы маленьких пальцев. Интересно, чем он вскрыл себе вену?

Раздумывать было некогда, и я поспешил по следам беглеца. Ах, Даниил Мельхиор, что же ты наделал!

Я был так раздосадован, что не позаботился об осторожности, и мальчишка, конечно, меня услышал. На какой-то миг мы даже увидели друг друга. Он, кравшийся на цыпочках, замер на одной ноге на повороте лестницы, но в следующий миг сорвался с места и помчался прочь, прыгая через три ступеньки.

— Стой, Даниил! — закричал я, бросаясь следом.

Он летел сломя голову, чудом не промахиваясь мимо поворотов. Я бежал, стараясь не потерять лампу и одновременно зовя мальчишку. Но тот на все мои крики только прибавлял ходу.

— Ага! Попался! Кто тут хо…

На нашем пути возник Неугомонный Строитель. Он раскинул руки, пытаясь удержать Даниила, но тот пронесся сквозь него, и Строитель от изумления так и замер, выпучив глаза и присев.

— Извините, — пробормотал я, протискиваясь мимо. Терпеть не могу прикасаться к привидениям — всегда чувствуешь при этом жуткий холод и все тело покалывает.

— Вернитесь немедленно, оба! — закричал он нам вслед. — Вы мне так весь замок раскурочите, а я еще не придумал, что в нем переделать! Немедленно вернитесь!.. Вот я вас…

Его крики стихли вдали.

Хотя я и успел достаточно изучить замок, все-таки часть его залов и галерей оставалась для меня тайной. Я по натуре домосед и не люблю лазить по пыльным чердакам и спускаться в подземелья. Поэтому вскоре после встречи со Строителем я потерял направление и не знал, куда бегу. Просто чудо, что мне удалось не оторваться от Даниила, хотя когда мальчик наконец остановился, я едва дышал и был готов лечь и умереть на месте.

От усталости я не сразу сообразил, куда мы прибежали. Пытаясь руками унять бешено колотящееся сердце и одновременно вспомнить, на каком повороте потерял лампу, я привалился к стене. Даниил точно так же отдыхал в противоположном конце помещения. Я видел его белое лицо и широко разинутый рот, слышал хриплое дыхание.

— Даниил, — позвал я, — пойми, я… не хочу тебе зла!.. Я не… хотел… Пойми, ты должен… вернуться… я обещаю, что…

Мальчик помотал головой. Он прижимался лопатками и спиной к стене и смотрел в потолок.

— Ты должен вернуться, — настаивал я. — Так ты сделаешь только хуже…

— Ни за что, — прошептал он.

— Так надо!

— Я не хочу умирать, — промолвил он еле слышно.

— Не бойся! Доверься мне, Даниил! Я сумею…

Внезапно он выпрямился. Я рванулся следом, но усталое тело не слушалось. Мальчишка оказался быстрее. Он сделал два шага, подпрыгнул — и я поздно понял, что это он там высматривал в потолке.

Там был люк на крышу. На некоторых башнях были устроены площадки для наблюдений за звездами. Лестницы убирали, чтобы ученики не лазили на крышу в неурочное время, но Даниил цеплялся за выбоины в камнях и, как ящерица, карабкался к люку.

Я еле успел подбежать и схватил его за ногу в тот миг, когда он уже дотянулся до люка и распахнул его свободной рукой.

— Назад!

— Пустите меня! — закричал мальчишка, повисая на руках. — Я не хочу!

— Надо, Даниил!

— Они будут меня пытать! Как пытали отца! Я не хочу! Я лучше умру!

— С тобой ничего не случится, обещаю!

— Вы врете! Вы все врете! Он тоже врал!

— Кто — он? Твой отец?

— Нет!

Второй ногой мальчишка лягнул меня, попав по голове. Я вскрикнул от боли, но рук не разжал. Мелькнула мысль, что если я повисну на Данииле, то он не удержит на руках двойной тяжести.

— Мама! — закричал Даниил, когда я повис на нем.

— Слезай!

— Я лучше умру!

Он попытался лягнуть меня второй ногой, но я поймал ее, и он мог только извиваться, вися на руках. Я болтался в каком-нибудь локте над землей и удивлялся силе этого хрупкого паренька.

И тут…

Я скорее почувствовал, чем увидел, что на сцене появилось новое действующее лицо. Вернее, что оно вот-вот готово появиться. Оно возвестило о своем визите ледяным прикосновением к сердцу, дрожью в руках и туманом в глазах. Короче, мне просто стало плохо, когда противоположная стена озарилась мертвенным белым светом и в этом сиянии проступила фигура молодой женщины, связанной по рукам и ногам, с кляпом во рту и безумно вытаращенными глазами. Закладная Жертва явилась на шум.

От страха руки мои разжались, и я рухнул на пол. Закладная Жертва рванулась, завыла и нашла меня вытаращенными глазами. Если бы не путы, она бы достала меня в тот же миг, а так она только забилась и злобно замычала через кляп, пытаясь добраться до меня.