Город живых - Антон Ледовских

Я не мог определить, сколько времени я провел, валяясь у подножия башни. Время просто потеряло для меня смысл. И пока переломанное тело вяло восстанавливалось, разум мой витал далеко от него. Подобно легкому ветру или стремительному метеору я носился над просторами своей империи. Долетая до восточных границ, я мог поменять направление своего движения и в следующий миг уже оказаться на западных пределах. Оторвавшись от физического тела, я ощутил такую свободу, о которой мог раньше только мечтать. Охватив единым порывом мирок, подвластный мне, я, наконец, в полной мере осознал себя настоящим богом.

Полная острота осознания пришла ко мне чуть позже. Когда я вернулся в ту самую комнату, где оставил Светланку. Там я понял, что является главным признаком истинного бога. У бога не может быть равных ему или просто близких. Вознесшись над миром, он обречен на полное одиночество. И это, наверное, единственная вещь, неподвластная ему.

Диванчик, на котором, как мне казалось, я еще несколько часов назад оставил единственного дорогого мне человека, был пуст. В комнате не было следов борьбы, а постель аккуратно хранила след детского тела. Только Светланки со мной больше не было. Мой ангел, так долго сопровождавший меня и хранящий мой разум, попросту вознесся в рай. Она была, и ее вдруг не стало. Я полностью был уверен, что ни один из моих подданных не мог причинить ей зла. Также я был уверен и в том, что никакие поиски не дадут результата. Девочка покинула эту вселенную, и этот факт, хоть и был для меня непреложным, в то же время был необъясним для моего божественного разума.

Я просто знал, что это произошло.

Видимо, и над богами есть силы, определяющие их судьбу.

Я сел на пол рядом с диванчиком. Думать ни о чем не хотелось. Осознание, что мне навсегда предопределено терять своих близких, тяжким камнем легло мне на сердце. Я погрузился в некое подобие сна. При этом продолжая чувствовать и осознавать окружающий мир. И тогда, с чувством хозяина занимая главенствующую роль, вернулось мое безумие. Чувства и логика превратились в безмолвных статистов, наблюдая за вспыхнувшим пожаром ненависти.

Завыл погребальный плач на руинах далеких колоний. И картины бессмысленной и от этого еще более ужасной жестокости проплыли у меня перед глазами. Жуткие кровавые пиры вспыхнули на местах последних человеческих поселений, где существа, не в силах обуздать свой ненасытный голод и жажду убийства, принялись пожирать друг друга. Уничтожая все на своем пути, безумие пыталось объять весь мир.

Ураганом прошлись аватары по еще не покоренным землям, достигнув восточного и западного пределов материка. И казалось, еще немного, и даже сумасшедший должен остановиться, иначе не останется на Земле вообще ничего.

Наконец случилось то, что смогло остановить разошедшуюся тварь. Глазами одного из рыцарей смерти, ушедшего в разведку далеко на юг, я внезапно увидел ту, что искал все это время. В смуглой, затянутой в кожаные доспехи степной воительнице я увидел свою Дашеньку. Лицо, столь родное и знакомое, открылось мне всего на долю секунды, искаженное ужасом неминуемой смерти, которую нес с собой паладин. Я еще не успел ужаснуться тому, что не успею помешать ему в этом, как все закончилось.

В грудь рыцарю воткнулось тяжелое копье, прервав его стремительный прыжок. Через секунду копья посыпались градом, сделав рыцаря похожим на подушечку для иголок. Девушка вскочила и замахнулась саблей для нанесения решающего удара. Я затаив дыхание ждал, что вновь увижу ее лицо, и в этот момент рыцарь прекратил свое существование, еще до того, как сабля успела коснуться его головы.

Все это произошло за доли секунд, но мимолетное видение Дашеньки дало мне силы для борьбы с безумием. Невообразимыми усилиями я принялся загонять его обратно в глубь сознания, в ту самую нору, откуда оно посмело выбраться на белый свет.

Бросив все силы и внимание на эту борьбу, я оставил все свои армии без присмотра, занятый лишь проблемой борьбы собственного разума.