Огнетушитель для дракона - Наталья Метелева

Модуль не может долго существовать, если перед гибелью основа не успела переместить себя в него. Произошло худшее – жизненный центр погиб. Несколько часов – и всё. Модуль распадётся. Ччерт. Как все нелепо.

Враждебный взгляд Димы окатил меня как тонна азота. В глаза смотрело дуло автомата. Шатун дёрнулся к нему:

– Не смей, парень!

– Стоять! – студентом овладел дух безумного Рара, он чуть повернул ствол. – Пусть Гор вернёт Светку.

Не делая резких движений, я-модуль развёл лапы, подняв вверх. У людей это означает, что враг сдаётся. Если бы я-модуль мог хотя бы понять, кто убил основу! Может быть, люди сбили ракетой. Или дозорные драконы плазмоидами, обнаружив, что Гор жив и после казни. Но тогда сфероид не исчез бы бесследно.

– Я не знаю, что произошло, Дима, – сказал я-модуль. – Но узнаю и найду твою сестру, если она жива.

– Не заговаривай зубы. Возвращай немедленно!

Семёныч поднёс к губам рацию.

Я-модуль почувствовал, как чуть сместился дед, прикрывая Йаганну, как её руки легли на его плечи. И прыгнул вперёд, словно пловец в воду. Перемахнув через голову стоявшего на дороге парня, кубарем покатился, а с дорожного полотна поднялся уже сфероид. Ещё один светящийся объект – дед Горыхрыч – вырвался из грузовика, разорвав тент в клочья. Выстрелов не последовало. Дима сидел на обочине, обхватив голову руками.

Сфероид деда отстал – я-модуль сразу развил бешеную скорость, на пределе возможностей третьего уровня.

Огромный мегаполис промелькнул подо мной, словно я-модуль перескочил лужу. Эх, так и не побывал я в мегаполисе! Сфероид резко замедлился над небольшим городом, застывшим отдельной планетой рядом со столицей. Мелькнули уже знакомые очертания кварталов. Я-модуль камнем спикировал к заброшенному зданию с пустыми оконными проёмами. Прощупал пространство вокруг.

Что-то было не так. Не заметно активной человеческой жизни вокруг. Ни машин, ни людей. Странно для такой густонаселённой местности, как Подмосковье. Не было слышно и щебета птиц, но это как раз обычное явление, когда мы в сверхформе.

Внезапно я-модуль понял то, о чём должен был подумать с самого начала.

Ларика не должна была отправить зов о помощи именно Гору. Мёртвым писем не пишут, а меня казнили на её глазах. Она отправила бы общее послание драконам, для любого, кому оно попадётся на глаза. А Юй способен подделывать отпечатки личности отправителя – наши «подписи».

Я-модуль вызвал в памяти содержание записки царевны. Да, виртуозно подделано, сразу и не заметишь мелких отличий. Но в конце не было привычного образа каменного цветка – её напоминания о моём обещании не попадаться в ловушку базилевса Гхора. Мне просто подумалось, что Ларика слишком торопилась, чтобы следовать нашим маленьким традициям. Юй не мог знать о такой подписи.

Что ж, будем считать это вызовом на бой.

Облетев здание, я-модуль никого не обнаружил. Царила мёртвая тишина. Никто не нападал. Подумав, что такого дурака, как Гор, могила исправит, я-модуль влетел внутрь цеха, в ту же брешь, что пробил утром в схватке с наставником.

Пусто. Зеркал, полукругом окружавших резервуар, уже нет. Большой стеклянный куб по-прежнему виднелся в дальнем конце цеха. Его почти заслонял опущенный до пола молот пресса. На массивной, объёмом с сам резервуар стальной коробке-крышке повреждений незаметно, или это другой короб. Внутри куба что-то было. Сверкали яркие блики, словно он был заполнен до краёв солнечно-золотистой стружкой.

К ловушке я-модуль приближался медленно, стараясь уловить малейший шорох или движение воздуха, готовый мгновенно измениться, полыхнуть плазмой.

Никого. Не летали даже насекомые.

Сфероид обогнул громадину пресса. Сердце оборвалось и замерло.

Из-за стекла на меня смотрели мёртвые глаза Ларики.

Она была прекрасна даже мёртвая, застывшая, как золотая статуя. Солнце играло на чешуе и гребне её втиснутого в резервуар драконьего тела. Беспощадно изломанного, словно царевну тоже окунули в азот. За что? За что, Великий Отец?

Потеряв сверхформу, я-модуль опустился перед ней. Обнял стекло крыльями.

– Го-о-ор! – донеслось снаружи.

Влетел сфероид деда. Замер, медленно вращаясь. Убедившись, что врага поблизости нет, раскрылся, выпустив Йагу. Я-модуль на них не оглянулся. Просто почувствовал, что они рядом.

– Ларика? – воскликнули оба.

Мне не хотелось, чтобы изломанное тело стояло на виду, как застывшая в янтаре бабочка. Не хотелось. И, словно подслушав эту мысль, стальной короб начал с лёгким шипением медленно опускаться на стекло.

Ещё одно шипение долетело снаружи:

– У тебя очень мало времени, Гор, если ты хочешь её вернуть. Очень.

Я-модуль поднял голову:

– Что я должен сделать?

– Следовать за мной по доброй воле. Остальные не должны вмешиваться.

Добрая. Воля. Всего два слова, а так много лжи.

– Я согласен.

– Не смей, Гор! Это верная гибель, – рявкнул дед, узнавший голос моего бывшего наставника. – Юй! Выходи на честный бой! Ты ответишь за смерть царевны. За предательство. За всё!

– Я уже ответил, Змей, – тихо прошелестел голос где-то под крышей. – Уже заплатил такую цену, какую ты никогда не смог бы с меня взять.

Дед метнулся вверх, дохнув огнём. Его отбросило на молот, как пылинку. Сфероид треснул. Разделился. Атаковал с двух сторон нечто невидимое.

Йага сорвала с головы повязку из старой пулемётной ленты. Метнула. По цеху разлетелся жужжащий рой, впиваясь в невидимое тело. Что-то падало, рассыпалось со стеклянным дребезгом и стоном. Я-модуль видел только ослепительные искры. И тоже ринулся вверх, но ничего не встретил на пути. Шмякнулся о перекрытие. Пробил крышу. Йага едва увернулась от каменного обвала, нырнув под молот. Он дрогнул и рухнул. Няня, перекатившись, успела выскочить с другой стороны.